Русским, мол, нельзя верить, русские вместо Ивана Спросиветер подсунут нам простого человека и посмеются над нами. Надо, мол, в душу к русским влезть и делать так, чтоб они друг друга боялись, чтоб они на каждом шагу измену чуяли, чтоб каждый из них дрожал только за свою шкуру. Тогда и поймаем Ивана Спросиветер...
— Не озирайтесь ребята, будьте смелыми, как Иван Спросиветер! Он ничего не боится, ни перед чем не останавливается и никогда не бросает начатого дела на половине. Понадобилось раз остановить движение поездов, а партизаны были в разбросе: что ж, сложил Иван Спросиветер руки? Нет. День и ночь носился он по округе, но стянул силы и добился своего — вывел из строя железную дорогу.
Пришлось немцам сгружать подкрепления у станции Лесной, гнать их к фронту машинами, подводами и ставить в Островках большую охрану. Иван Спросиветер приладил отбитые телефоны, закладывал мины, мешал чинить мосты и дороги, снимал часовых и в мешках живьем переправлял их, куда надо, заманивал немцев в лес, подбрасывал им письма, — до того допек их, что они вдвое повысили награду за его голову. Не успели растрезвонить об этом — хлоп! — находят у себя берестяную записку:
«Эй, немцы, дешево оценили мою голову!
За ваши головы я гроша не дам, — даром сниму.
Иван Спросиветер».
Взвыли немцы: как записка в штаб попала? Кто подбросил?
Островским людям за околицу нельзя было выйти: немцы всех хватали и отправляли на тот свет. А Иван Спросиветер за каждого нашего убивал немца и писал на нем, кто его убил. На задах, на дорогах, в сараях находили немцы убитых и читали на них: «Иван Спросиветер».
— А для чего он писал?
— Чтобы немцы из-за каждого угла гибели ждали, чтоб им мерещилось, будто Иван Спросиветер сразу в двадцати местах бывает. Немцы всего боятся у нас, особенно по ночам: кустов, деревьев, темноты, голоса птицы, свиста ветра, — везде им чудится Иван Спросиветер...