От злости хрипят, а Иван Спросиветер тут же, в Кошицах. Не сам он, а его верный тайный партизан. Немцы губы кусают, а он ихнему командованию хлеб-соль подносит, в бывший колхозный детский дом ведет, на столы с едой и брагой показывает. Потеплели немцы, но боятся отравы, толкают к столу тайного партизана: ешь, мол, и пей сначала сам. Он пробует, посмеивается...
Выпили немцы, — хороша брага! Запьянели, а тайный партизан подливает, пустую посуду подбирает, еще за брагой в погреб будто собирается, а сам ждет назначенного Иваном Спросиветер часа. Дождался, юркнул в погреб, чирк-чирк спичкой, зажег шнур к заложенной мине и — наружу. Выбрался за сарай, — детский дом охнул и взлетел с немцами к небу...
...На все хитрости шел Иван Спросиветер, — старых и малых поднимал на месть, днем и ночью не давал немцам покоя.
Учительница вздрогнула и обернулась на крик: неподалеку мелькала голова серой, похожей на волка, собаки, тишину разрывали голоса:
— Хальт! Хальт!
Сзади грянули выстрелы. Все ближе, с веток посыпались сбитые пулями хвоя и снег, ребят охватил страх, и учительница подняла голос до крика:
— Это немцы! Они будут дознаваться, кто с Федей был в лесу. Они ничего не узнают от нас! Иван Спросиветер будет гордиться нами! Торопитесь, уже недалеко! Я доскажу... Узнал Иван Спросиветер, кто выдал шестерых друзей, и шлет партизан...
На этом слово об Иване Спросиветер было оборвано. Из-за поворота дороги вышли люди в тулупах, с винтовками, с автоматами и пулеметами.
— Будет! Потом доскажешь! Сворачивай скорей сюда и веди ребят по следу. Прыгайте, богатыри, за вожатой...
Взвихренные тревогой, разгоряченные ходьбой и словом, ребята прыгали через канаву и гуськом бежали за учительницей.