— Нет! Нет!
— Про Заполье расскажи!
— На Заполье немцы кинули новый отряд, но партизаны пустили слух, что в Заполье Ивана Спросиветер нет и быть не может, что он родом из Опенок, что там и родня, и жена его, что там он чуть не каждую ночь ночует...
Тут вышла у Ивана Спросиветер ошибка: не успел он с людьми приготовиться. Думал, немцы задержатся в Заполье, он перехватит их в лесу, а они сразу же ринулись в Опенки и ну дознаваться там, кто родня Ивана Спросиветер, у кого он ночует. В избах жуть завыла. Немцы над всеми измывались, а одну женщину с грудным ребенком вытолкали на мороз — очень плакал ребенок, а немцы слышать не могут смеха и плача наших детей.
Кинулась женщина с маленьким в сарай, кинулась в овин, — везде мороз гуляет, ночь идет. Бегала, бегала, а в избы не стучит, — знает, что немцы не впустят или ребенка убьют. Замерзать уже стала, да вспомнила, что в кармане спички есть, и побежала в лес.
Надрала бересты, развела два костра, между кострами лёжку сделала, положила сына и, чтобы искра не упала на него, сидит-посматривает да немцев клянет.
А в лесу темно, в темноте мороз шастает, трещит да вдруг человечьим голосом к ней: «Ты из Опенок женщина?» — спрашивает.
Застучала женщина зубами, пригляделась — в кустах партизан с винтовкой стоит — и стала рассказывать. Узнал партизан, что немцы уже в Опенках, сам не свой стал. Расспросил женщину, в чьей избе командование карателей остановилось, вывел ее на дорогу и говорит: — «Иди к Ручью. Встретишь таких, как я. Скажи, чтоб схоронили тебя...»
Не успела женщина сына до Ручья донести, Иван Спросиветер был уже в Опенках. Перебил главных карателей и поднял панику. Немцы в темноте друг в друга стреляли и частью погибли, частью бросились в лес. Всю ночь мерещился им в кустах Иван Спросиветер. Выбрались на заре к Черному Колодезю, глядят — в снегу столб стоит, у столба свежие следы, к столбу фанерка прибита, а на ней написано:
«Немцы, вы не меня — свою смерть ловите!