Мохов торопливо раскрыл проект. В институте он обычно легко разбирался в чертежах. Теперь же линии и цифры прыгали перед глазами, и ему никак не удавалось сосредоточиться. Когда Анка позвала его, он даже обрадовался и сразу направился за ней. Но прораб, улыбнувшись, задержал его. Улыбка показалась Грише неожиданной на этом строгом усатом лице.
«Верно, надо мной смеется. Догадывается, что я недавно в школу бегал!» — еще сильнее смутился Мохов.
— А рулетка у вас есть? У меня вот без одного сантиметра, зато точная. — И Смирнов протянул истертую двадцатиметровку в круглом коричневом футляре, сплошь исписанном цифрами и исцарапанном. — Поедете на опрокидыше... я тут задержал...
Медленно спускаясь по лестнице, Гриша думал: «А может быть, лучше вернуться, сказать ему...» И краснея, вспомнил, как вчера, придя первый раз на практику, он на вопрос Смирнова, бывал ли уже на стройках, промолчал и с нарочитой солидностью, откуда-то появившимся басом начал расспрашивать про механизацию работ на площадке. Наверно, поэтому Смирнов и решил, что он уже опытный строитель! Это, конечно, приятно... Но ехать сейчас, сразу, одному разбивать новое здание, распоряжаться людьми — это уж слишком!
Наверху резко, как бич, хлопнула дверь. Кто-то в черной кожаной куртке прогремел подкованными сапогами.
— Шарашкина контора! Завсегда с задания сорвут! — услышал Гриша.
«Не справлюсь, — решил он и с раздражением подумал о Смирнове: — Хоть бы какого-нибудь опытного бригадира в помощь дал, а то девчонку!»
Однако вернуться, отказаться было уже невозможно.
Напротив дверей тарахтела небольшая, похожая на игрушечную, автомашина-самосвал. «Опрокидыш», — вспомнил Гриша и улыбнулся. Анка уже ждала его.
— Ну что, поехали, что ли? — сердито крикнул шофер, открыв дверцу кабины.