— Ты весела, Матильда!
— И у меня есть на то право. Мне только что была дарована радость, какой я не ведала прежде.
— Какая же?
— Такая, какую я должна скрывать ото всех и особенно — от тебя.
— Особенно от меня? Нет, Матильда, я настаиваю…
— Т-ш-ш, отче! Т-ш-ш! Тебе нельзя разговаривать. Но если сон бежит от тебя, может быть, сыграть тебе на арфе?
— Как? Я не знал, что ты осведомлена и в музыке.
— Ах, я играю дурно. Но тебе велено двое суток хранить молчание, и, может быть, моя музыка развлечет тебя, когда ты устанешь от размышлений. Я схожу за арфой.
Она скоро вернулась с инструментом и спросила:
— Так что же мне спеть тебе, отче? Не хочешь ли послушать балладу о Дурандарте, доблестном рыцаре, который пал в знаменитой Ронсевальской битве?