В школе я себя чувствовал сначала очень подавленным. Как моряк, я имел уже многолетний опыт и представлял собой кое-что, в школе же я стал снова полным ничтожеством. В науках я отличался полным невежеством. Я не умел грамотно писать, не знал литературного немецкого языка и мог изъясняться только по-простому. Арифметику мне пришлось начинать с азов. Я не имел понятия о дробях, не понимал, что такое числитель и знаменатель. Помимо занятий в школе, приходилось каждый вечер брать частные уроки, чтобы постепенно осилить тригонометрию, навигацию, астрономию и тому подобную премудрость. Голова моя туго поддавалась учению, и я готов был прийти в отчаянье. Но упорным трудом и прилежанием, я в девять месяцев настолько подготовился, что мог рискнуть держать экзамен. Целую неделю продолжалось это испытание, и в результате я получил столь желанное звание штурмана дальнего плавания.

Офицер коммерческого флота.

После экзамена я поступил вахтенным офицером на пароход «Петрополис» ― крупнейшей немецкой пароходной компании «Гамбург―Америка». Взамен прежней кисы и походного чемодана, я заказал себе сундук и воображал себя настоящим капитаном. Я завел себе лайковые перчатки, бельё, башмаки и до сих нор еще вспоминаю, как я покупал себе первые манжетные запонки. Когда я в своей новой форме прогуливался по спардеку «Петрополиса», я чувствовал себя молодым богом. Ведь еще недавно н был простым матросом, должен был драить медяшку и исполнять всякую черную работу. Тем более разительной представлялась, мне перемена в моей судьбе.

После годичного плавания на «Петрополисе» я воспользовался правом поступить вольноопределяющимся в военный флот. Запасшись впервые в жизни билетом второго класса, я сел в поезд и отправился в Киль. Здесь мне пришлось провести год, сначала в казарме, а потом на военных судах флота. Наконец, меня произвели в мичманы запаса флота.

Дальнейшая моя служба в течение двух лет протекала на больших коммерческих пароходах Гамбургской компании. В свободное время я продолжал упорно заниматься своим образованием и готовился держать экзамен на капитана дальнего плавания.

Часть своих досугов в Гамбурге я любил посвящать парусному спорту на Нижней Эльбе. Катаясь, однажды, на своей яхте, я увидел парусный бот, который беспомощно штормовал. Владелец его ― кёльнский купец, как оказалось впоследствии, ― совершенно не умел управлять парусами. Порывом ветра на боте сбило бизань-мачту, и злополучный «спортсмен» очутился в воде. Когда я подошел к нему на яхте, он успел уже скрыться под водой. Мне пришлось нырнуть на значительную глубину, чтобы поймать его. Я поднялся с ним на поверхность воды, но в ту минуту, как я хотел расправить легкие и наполнить их воздухом, он судорожно вцепился в меня руками и ногами. Меня потянуло вместе с ним на дно. С большим трудом высвободил я ноги, оттолкнул его от себя и всплыл опять наверх. У меня уже стало темнеть в глазах, но, отдохнув немного, я снова нырнул. Поймав утопленника, я долго выгребал с ним против течения. Все-таки добрался до берега реки. Здесь собралась большая толпа народа. В полном изнеможении я свалился на песок и лишился сознания. Только через час я пришел в себя и мог уехать домой. Спасенного мною человека также удалось привести в чувство.

Рассказывать о подобных случаях спасения погибающих ― чрезвычайно скучно. Я привел этот случай только потому, что он в моей жизни сыграл впоследствии известную роль.

Офицер военного флота.

Осенью 1911 года я был принят офицером на действительную службу в военный флот. Поводом к этому послужил пятый по счету случай, когда я спас погибающего. Дело происходило в Гамбурге, вечером 24 декабря. Я стоял на пристани в ожидании парового парома. При сумрачном освещении портовых фонарей вдруг мелькнул человек, барахтавшийся в воде. Я тотчас приготовился броситься в воду, но стоявший рядом со мной таможенный надсмотрщик удержал меня за рукав: «Разве не довольно с вас, что потонет один? Вы с ума сошли кидаться в такую ледяную воду?» Я вырвался из его рук и спрыгнул вниз. Чёрт возьми, в какой я окунулся холод! Было 13,5 градусов мороза. Как будто раскаленный гвоздь вонзился мне в затылок. Мне пришлось проплыть 25 метров, чтобы добраться до утопавшего. На его счастье, благодаря морозу и винным парам, он окостенел. Кто спокойно держится в воде, тот не так быстро идет ко дну. Я приволок его к пристани и только с помощью таможенника мог взобраться наверх. «Такой сумасшедший парень, ― сказал он, ― ведь, не будь меня здесь, вы оба бы потонули».

Нас обоих привели в харчевню, завернули в теплые одеяла и стали вливать в нас пунш стакан за стаканом. Спасенный мной человек оказался английским матросом.