Были спущены шлюпки. После девяти месяцев беспрерывного пребывания на корабле, мы себя почувствовали вроде Колумба. До чего мы были изумлены всем тем, что увидели на острове! Здесь гнездились миллионы морских птиц самых разнообразных пород. Гигантские черепахи ползали во множестве. Рыбы было изобилие. Попадались также одичавшие свиньи, которые были когда-то завезены сюда и питались падавшими на землю кокосовыми орехами. Большего изобилия свежего провианта мы не могли и ожидать. Па острове жили три туземца, которых высадила сюда французская фирма для ловли черепах. Мы заслужили вскоре их доверие, и они усердно помогали нам в нашей работе. После долгого нервного напряжения и жизни на корабле, полной непредвиденных опасностей, мы себя почувствовали на острове, как на летнем курорте. Франция, сама того не зная, оказывала нам гостеприимство на этом, принадлежащем ей, клочке земли. Мои матросы разделились группами и занялись кто ловлей рыбы, кто собиранием птичьих лиц и кокосовых орехов. Одни ловили лангустов и черепах, другие охотились за свиньями. К вечеру мы вернулись на корабль перегруженные запасами свежей провизии. Рыба была прокопчена, мясо черепах и свиней засолено, тысячи яиц законсервированы в извести.
Якорная стоянка нашего судна доставляла нам сначала немало беспокойств. Безопаснее, казалось, быть в море на виду острова и только утром и вечером посылать шлюпки на берег. Но это потребовало бы большего расхода горючего для мотора, который и без того не был в полном порядке. Пришлось отказаться от этой мысли.
Гибель «Морского Чёрта».
2-го августа утром, в то время как шлюпка с командой собиралась уходить, мы обратили внимание, что поверхность моря на горизонте странным образом вздувается кверху. Что это могло значить? Мираж? Но вскоре эта вздутость моря стала к нам приближаться и расти в вышину. Это была гигантская приливная волна ― результат подводного землетрясения. Некоторое время прошло в спорах о причине этого явления, которое было нам непонятно. Никто до сих нор не видал подводного землетрясения. Опасность, однако, становилась, очевидной. Была отдана команда. «Включить мотор, обе вахты наверх, с якоря сниматься!» Стали нагнетать сжатый воздух в цилиндры, но мотор не хотел забирать. Все ближе подымалась грозная волна, но из машинного отделения не доносился шум работы мотора. Страшилище было уже близко. Первая зыбь коснулась борта. Можно было счесть секунды, оставшиеся для спасения судна. Все со страхом прислушивались к мотору. Увы! Поздно. Высокой стеной подступила волна, подхватила судно, подняло его кверху о с грохотом и треском выбросило на коралловый риф. Мачты разлетелись на части; от рифа откололись громадные коралловые куски и придавили судно. Когда волна прошла, наш гордый «Морской Чёрт» лежал кучей обломков.
Коралловая скала, на которую мы были выброшены. глубоко проникла в корпус корабля, мачты обрушились, весь рангоут, такелаж и паруса попадали вниз. Все, находившиеся на палубе, к счастью, успели укрыться под полубаком.
Катастрофа случилась ― и теперь ничем нельзя было уже спасти судно. Но мы были далеки оттого, чтобы предаваться горю и отчаянию. Нужно было сразу приниматься за работу ― спасать провиант и воду для 105 человек. Приходилось все переносить за 30 метров по глубокой воде, ступая при сильном течении по острым неровностям кораллового рифа. Мы часто падали, и ноги у всех были сильно изранены. Но, тем не менее, работали и день и ночь, и успели спасти от воды и перенести на остров все жизненно необходимое. Вода в цистернах оказалась испорченной, и наше счастье, что удалось с помощью подрывных патронов прорыть колодезь на острове.
Жизнь робинзонов.
Так возникла под пальмами последняя немецкая колония. Нужно было теперь приноровиться к новому образу жизни.
Остров служил пристанищем для миллионов больших и малых птиц. В некоторых местах нельзя было сделать шагу, чтобы не раздавить яйцо. Стоило вспугнуть чаек ― они взлетали такими густыми стаями, что затемняли солнце. Птицы, сидящие на яйцах, ни за что не покинут своих гнезд, они охотнее позволят себя убить. Только выстрелами из винтовок можно было их прогнать. Большинство найденных нами яиц оказывались обыкновенно болтунами, поэтому мы оцепили часть берега тросом и выкинули все лежавшие яйца в море. Очистившееся пространство тотчас привлекло к себе множество чаек, ждавших с нетерпением возможности снести яйцо. Мы вскоре располагали большим количеством свежих яиц. Ночью, когда раскладывали костры, приползали на огонь сотнями и тысячами громадные раки-отшельники.
Когда все имущество из-под обломков судна было перенесено на остров, принялись за постройку жилищ. В первые дни команда просто подвешивала свои койки под пальмами. Но это могло кончиться печально. Кокосовые орехи падали ночью с высоты 15―25 метров около спящих, и счастье, что ни одна из этих «вегетарианских бомб» не упала кому-нибудь на голову. Она навсегда «захлороформировала» бы спящего. На земле, которая кишела всякими животными, также нельзя было спать. Все поэтому с большим рвением принялись за постройку палаток.