Усиление неравномерности развития и вызываемое им резкое и частое изменение соотношения сил в условиях, когда незанятых территорий больше уже не имеется, ведет неизбежно к военным столкновениям из-за передела уже поделенного мира, к ослаблению фронта мирового империализма, возможности прорыва этого фронта пролетарскими революциями, к возможности победы социализма в отдельных странах.

Вместе с тем гигантская сила монополистических групп капитала и финансовой олигархии делает недостаточными и менее эффективными прежние методы классовой борьбы. Гнет монополий и финансового капитала подводит рабочий класс вплотную к необходимости революции.

В то же время усиление эксплоатации финансовым капиталом колоний вызывает в них подъем национально-освободительного движения; создается возможность соединения под руководством пролетариата его революционной борьбы против империализма с революционной борьбой трудящихся масс колоний. Союзником пролетариата в его борьбе с империализмом становится также в возрастающей степени и крестьянство капиталистических стран, угнетаемое и разоряемое финансовым капиталом при посредстве монопольных цен, «ножниц», ростовщического кредита и т. д.

В результате всего этого империализм оказывается, по определению Ленина, умирающим капитализмом, ибо он «доводит противоречия капитализма до последней черты, до крайних пределов, за которыми начинается революция» (Сталин).

В работе «Социализм и война», опубликованной в 1915 г., Ленин писал следующее; «Капитализм из прогрессивного стал реакционным, он развил производительные силы настолько, что человечеству предстоит либо перейти к социализму, либо годами и даже десятилетиями переживать вооруженную борьбу „великих“ держав за искусственное сохранение капитализма посредством колоний, монополий, привилегий и национальных угнетений всяческого рода»[44].

Констатируя, что производительные силы созрели для социализма, что капитализм стал реакционной системой хозяйства, Ленин не делал однако отсюда того вывода, что капитализм автоматически, сам по себе, может погибнуть. Наоборот в своих заметках об «Экономике переходного времени» Бухарина Ленин подверг критике те замечания Бухарина, которые рисовали крах капитализма как автоматический. В других своих работах Ленин подчеркивал, что абсолютно безвыходных положений для буржуазии нет, и переносил центр тяжести на вопрос о субъективных факторах, подчеркивая решающую роль пролетариата и его партии в осуществлении краха капитализма.

Со времени мировой империалистической войны начался общий кризис капитализма. Война, «развязавшая», по выражению программы Коминтерна, общий кризис капитализма, являлась сама показателем его наступления. Она выражала такую степень обострения противоречий, свойственных монополистической стадии капитализма, которая делала неизбежным начало эры мировой социалистической революции. «Война принесла неслыханное обострение всех капиталистических противоречий»[45]. Таким образом возникновение общего-кризиса капитализма неразрывно связано с особенностями империализма как монополистической стадии капитализма. Тенденции к загниванию и умиранию, свойственные этой стадии, до такой степени развились и углубились, что капитализм вступил со времени войны в период общего кризиса. Наиболее ярким выражением кризиса и важнейшим фактором его дальнейшего углубления является существование Советского союза и победоносное социалистическое строительство в нем.

Предельное обострение противоречий, свойственных империализму как монополистическому, загнивающему, умирающему капитализму, породило период общего кризиса капитализма, являющийся периодом войн и революций, раскола мирового хозяйства на социалистическую и капиталистическую системы, борьбы двух систем. Однако развитие общего кризиса капитализма отнюдь не представляет собою автоматический процесс. Капитализм может погибнуть лишь в результате созревания революционных кризисов и перерастания их в революции. Решающую роль играют в этом отношении факторы субъективные, т. е. связанные с сознательной борьбой пролетариата под руководством компартий.

В свете этих положений ошибочность теории краха Р. Люксембург совершенно очевидна. Вопреки ее мнению, отказ от ее узко экономической теории автоматического краха капитализма не только не представляет собою отказа от научного социализма, но вытекает как раз из правильного понимания последнего.

Правда, и в «Накоплении капитала», и во «Введении в политическую экономию», и в ряде других своих работ Р. Люксембург писала о необходимости «восстания международного рабочего класса против капиталистического господства», о необходимости «политической революции» для перехода к социализму. Но в том-то и дело, что это не является логическим выводом из ее учения о накоплении капитала. Концепция Р. Люксембург переносит центр тяжести не на классовые противоречия капиталистического общества, а на взаимоотношения капитализма и некапиталистической среды. Ставя теоретически гибель капитализма в зависимость от сужения некапиталистической среды, Р. Люксембург отвлекает тем самым внимание от проблемы внутренних противоречий капитализма, а значит и от борьбы пролетариата с буржуазией. Вот почему в ее объемистом труде, посвященном экономическому объяснению империализма, не уделяется почти никакого внимания положению и борьбе пролетариата, вот почему ее утверждения о роли пролетарской революции носят декларативный характер, не вытекают из всего изложения. Перенося центр тяжести на объективный экономический предел капитализма, Р. Люксембург превращает пролетарскую революцию в подчиненный момент процесса автоматического краха капитализма.