«Капиталистическое производство, — пишет Маркс, — вообще не существует без внешней торговли. Но если мы предполагаем нормальное годичное воспроизводство в раз данном масштабе, мы тем самым представляем дело так, что внешняя торговля лишь замещает туземные предметы предметами иной потребительной или натуральной формы, причем она не оказывает влияния на отношения стоимости, а следовательно, и на те отношения стоимости, в которых обмениваются друг на друга две категории: средства производства и средства потребления, равно как на отношения постоянного капитала, переменного капитала и прибавочной стоимости, на которые может быть разложена стоимость продукта каждой из этих двух категорий. Поэтому привлечение внешней торговли к анализу ежегодно воспроизводимой стоимости продукта, не давая ничего нового ни для проблемы, ни для ее разрешения, может лишь внести путаницу. Следовательно, необходимо совершенно абстрагироваться от нее»[8].
Достаточно вдуматься в смысл аргументации Маркса, чтобы стало ясно, что она может быть целиком отнесена и к теории накопления Р. Люксембург.
На самом деле, если внешняя торговля лишь замещает одни потребительные стоимости другими, то это означает, что она не дает с точки зрения абстрактной теории реализации никаких новых возможностей реализации накопляемой прибавочной стоимости по сравнению с теми, которые имеются и в чистом капитализме. Если мы теоретически предполагаем мировое чистое капиталистическое хозяйство, в котором производятся в с е необходимые потребительные стоимости, то ведь и в нем проблема реализации прибавочной стоимости, подлежащей накоплению, может быть разрешена замещением одних потребительных стоимостей другими. Если это возможно, как полагает Р. Люксембург, при наличии некапиталистической среды, то почему это невозможно в чистом капиталистическом хозяйстве?
Логическую несостоятельность припутывания внешней торговли при рассмотрении абстрактной теории реализации неоднократно подчеркивал и Ленин. Так например в своей работе «К характеристике экономического романтизма», критикуя теорию «третьих лиц» Сисмонди (с которой теория реализации Р. Люксембург в основном тождественна), Ленин заявлял следующее:
«А внешний рынок? Не отрицаем ли мы необходимости внешнего рынка для капитализма? Конечно, нет. Но только вопрос о внешнем рынке не имеет абсолютно ничего общего с вопросом реализации, и попытка связать их в одно целое характеризует лишь романтические пожелания „задержать“ капитализм и романтическую неспособность к логике. Теория, разъяснившая вопрос о реализации, показала это с полной точностью. Романтик говорит: капиталисты не могут потребить сверхстоимость и потому должны сбывать ее за границу. Спрашивается, не даром ли уже отдают капиталисты свои продукты иностранцам или не бросают ли они их в море? Продают — значит получают эквивалент; вывозят одни продукты — значит ввозят другие. Если мы говорим о реализации общественного продукта, то мы этим самым устраняем уже денежное обращение и предполагаем лишь обмен продуктов на продукты, ибо вопрос о реализации в том и состоит, чтобы анализировать возмещение всех частей общественного продукта по стоимости и по материальной форме. Поэтому начать рассуждение о реализации и кончить его тем, что „сбудут-де продукт за деньги“, — так же смешно, как если бы на вопрос о реализации постоянного капитала в предметах потребления был дан ответ: „продадут“. Это просто грубый логический промах: люди сбиваются с вопроса о реализации всего общественного продукта на точку зрения единичного предпринимателя, которого, кроме „продажи иностранцу“, ничто дальше не интересует. Припутывать внешнюю торговлю, вывоз к вопросу о реализации — это значит увертываться от вопроса, отодвигая его лишь на более широкое поле, но нисколько не выясняя его. Вопрос о реализации ни на йоту не подвинется вперед, если мы вместо рынка одной страны возьмем рынок известного комплекса стран»[9].
Утверждение Ленина, что припутывание внешней торговли (а значит и некапиталистической среды) лишь отодвигает вопрос о реализации на более широкое поле, нисколько не выясняя его, можно проиллюстрировать следующим примером.
Допустим, что схема расширенного воспроизводства включает также производство некапиталистических товаропроизводителей, т. е. что выполнено основное требование Р. Люксембург об анализе проблемы расширенного воспроизводства в некапиталистической среде. Чтобы не усложнять дела новыми вычислениями, примем, что та схема расширенного воспроизводства, которая фигурирует у Маркса, отражает соотношение не только в чистом капиталистическом хозяйстве, но и в среде некапиталистических товаропроизводителей, т. е. что в (с) входит, кроме постоянного капитала капиталистов, стоимость средств производства самостоятельных товаропроизводителей, в (v), кроме переменного капитала, — та часть дохода некапиталистических товаропроизводителей, которая идет на личное потребление этих производителей и их семей, в накопляемую часть (m) — накопление (очень незначительное) некоторых групп этих товаропроизводителей. Хотя подобное включение в схемы простого товарного хозяйства весьма условно, оно все же для иллюстративных целей допустимо.
Спрашивается: изменится что-либо в проблеме реализации по сравнению с тем ее содержанием, которое она имеет в чистом капиталистическом хозяйстве? Применяя метод рассуждения Р. Люксембург, мы неизбежно должны притти к выводу, что и в этом случае нет покупателей накопляемой части (m). В самом деле, ведь покупательная способность капиталистов, рабочих и некапиталистических товаропроизводителей ограничена (с+v) плюс потребляемая часть (m). Раз другую часть (m) капиталисты и некапиталистические товаропроизводители хотят накопить, то по методу рассуждений Р. Люксембург для нее не должно оказаться покупателей. Кому в таком случае можно продать товары, в которых овеществлена эта часть (m)? Ведь покупательная способность некапиталистической среды уже учтена в нашем примере[10].
Таким образом спасительная роль некапиталистической среды оказывается мнимой. У сторонников Р. Люксембург остаются лишь два выхода: либо отрицать возможность накопления и при существовании некапиталистической среды, либо признать возможность реализации и в абстрактном чистом капитализме.