Ставшие мигрантами американские фермерские семьи, завербованные Бюро найма сельскохозяйственных рабочих и приехавшие в Аризону на свой счет, встретили в этом штате точно такой же прием (и создали такие же проблемы), как и завербованные Ассоциацией хлопководов Аризоны в период с 1914 по 1933 г. мексиканские семьи. Картина сходится почти во всех деталях. Мигранты, как и мексиканцы, очутились в Аризоне в исключительно тяжелом положении. В этом нет ничего удивительного, поскольку, как заявил инспектор Управления трудоустройства в сельском хозяйстве У. В. Аллен, «все сборщики хлопка — потенциальные кандидаты на получение пособия уже через 10 дней после окончания сезона»[72]. Подобно взбунтовавшимся в 1920 г. мексиканцам, джоуды в 1937 г. послали свою делегацию в Феникс, наказав ей не отходить от здания правительства штата до тех пор, пока она не добьется предоставления продовольствия, крова, одежды и медицинской помощи. Однако в 1937 г. в Аризоне срок безвыездного проживания, дающий право на получение пособия, был повышен с 1 года до 3 лет, и поэтому мигранты не могли по закону претендовать на пособие. Они не имели права также на получение работы от Управления общественных работ, поскольку это управление обеспечивает работой только тех, кто зарегистрирован и прислан Отделом социального обеспечения штата. «Очень часто сообщают о том, что в лагерях сборщиков хлопка царит голод и свирепствуют болезни. В лагере вблизи Феникса вспыхнул тиф, и посетивший этот лагерь представитель медицинской службы штата заявил: «Лагерь в ужасном состоянии. Большинство сборщиков хлопка продали все, что имели, даже свои автомобили, и истратили вырученные от этого деньги на пропитание». «Аризона рипаблик» сообщила, что губернатор Р. С. Стенфорд, посетив лагери, обнаружил, что большинство обитателей этих лагерей страдает от болезней и недоедания. Делегация сборщиков хлопка из лагерей, расположенных в долине реки Солт, заявила губернатору, что несколько тысяч семей, «привлеченных в Аризону объявлениями о найме на работу сборщиков хлопка, живут близ Феникса в ужасающих условиях и им грозит смерть от истощения»[73]. В конце концов положение стало настолько невыносимым, что Управление по охране фермерского хозяйства ассигновало 50 тыс. долл. на выдачу пособия. В течение зимы 1938 г. Управление выдало пособие в 4500 случаях. Включая членов семей, эта помощь распространилась почти на 16 тыс. человек. Несмотря на подобную нищету и бедствия, Бюро найма сельскохозяйственных рабочих в 1938, 1939 и 1940 гг. продолжало вербовать рабочих в других штатах.

Начиная с 1937 г., Управление по охране фермерского хозяйства каждую зиму должно было поддерживать в Аризоне около 3 тыс. мигрантских семей, или около 12 тыс. человек. Помимо этих семей, проживающих в Аризоне с 1937 г., ежегодно на сбор хлопка в штат прибывает около 6 тыс. семей. Многие из них каждый год регулярно приезжают в Аризону из Оклахомы и Техаса, другие же держат путь в Калифорнию и пользуются лишь случаем подработать. Чтобы предоставить мигрантам хоть какое — либо жилье, в котором особенно нуждаются застрявшие на зиму бедствующие семьи, Управление содержит 3 лагеря для мигрантов: в Юме, Агуа-Фриа и Элевен-Майл-Корнер. Эти лагери вмещают примерно около 800 семей. Кроме того, во время сезона администрация содержит 4 передвижных лагеря, способных вместить около 150 семей каждый. Зимой, чтобы не дать этим людям умереть, Управление оказывает им разовую помощь в виде ордеров на продовольствие и одежду. Какой бы превосходной ни была эта программа, она не может охватить все 3 тыс. семей, бедствующих в Аризоне, а тем более всех тех, кто работает на полях во время сезона. Многие из этих семей вскоре будут иметь право получать государственное пособие (прожив в Аризоне в течение 3 лет), и тогда бремя оказания помощи ляжет на штат. Мало вероятно, чтобы многим из этих семей удалось осесть в Аризоне и вновь стать фермерами. В связи с наплывом пришлых сборщиков хлопка и полевых рабочих местным мексиканским рабочим становится все труднее заработать себе на жизнь. Все же, несмотря на существующие условия, кочующие Фермерские семьи продолжают ежегодно приезжать в Аризону. «Нельзя забывать о том, — указывает Управление по охране фермерского хозяйства, — что местных рабочих вполне достаточно для сбора урожая, а использование приезжих рабочих фактически приводит к замене ими местных рабочих. Если бы не сбор хлопка, в Аризоне никогда не было бы значительного количества мигрирующих рабочих»[74]. Следует отметить, что это замечание можно с таким же успехом отнести к 1920 г., как и к 1940 г.

В Аризоне мигрирующие фермерские семьи проживают в поселениях 4 типов: в лагерях хлопководов; в дешевых лагерях, где жильем служат автомобили и передвижные домики; в походных лагерях и в трущобных поселках Феникса и Таксона. В графствах Марикопа и Пайнал, где выращивается основная масса хлопка, 68,4 % мигрантов проживают в лагерях хлопководов. В этих графствах имеется 191 лагерь хлопководов, в которых может поместиться свыше 4647 семей, иначе говоря, во время сезона в этих лагерях живет около 21 тыс. человек. Многие лагери заселены в течение всего года, поскольку семьи находятся в бедственном положении и не имеют денег на отъезд. Согласно сообщению Управления по охране фермерского хозяйства, эти лагери в большинстве случаев состоят из «палаток, не имеющих никакой мебели, разбитых прямо на раскаленной солнцем земле, по краям или вблизи хлопковых полей. Существуют лишь общие примитивные уборные для мужчин и женщин. Водой пользуются из колодцев или резервуаров, а часто в ход идет и вода из оросительных канав». Поскольку в лагерях нет абсолютно никакой обстановки, мигранты должны привозить с собой кровати, домашнюю утварь и «мебель». Б. Дарнтон, посетивший в 1940 г. несколько таких лагерей, писал:

«Во многих лагерях не было другой воды, кроме воды из оросительных канав. Пыль на дорогах доходила до 15 см толщины и покрывала густым слоем поля. В палатках мигрантов также все было покрыто пылью. Пища, которую они ели, была сильно „приправлена“ пылью, подобной же пылью был густо насыщен воздух, которым они дышали»[75]

В большинстве лагерей мигранты вынуждены были собирать в качестве топлива хворост; электричества там нет и в помине. Только в одном из обследованных Администрацией по охране фермерского хозяйства лагерей (принадлежащем компании «Кортаро фармс») условия были более или менее сносными. В лагерях хлопководов средняя мигрантская семья состоит из 7 человек — матери, отца и 5 детей[76]. В лагерях имеются жилища самого разнообразного типа: глинобитные бараки, палатки, хижины и лачуги. Маккиен в своем докладе приводит фотографию здания барачного типа, где под одной крышей проживало 36 семей.

Около 21,2 % мигрантов живут в дешевых лагерях, состоящих из автомашин и передвижных домиков. Эти лагери расположены на окраинах небольших городков в хлопководческих графствах. Арендная плата с семьи составляет от 1,5 до 2,5 долл. в неделю. Несмотря на то, что им приходится платить в подобных туристских лагерях арендную плату, многие сборщики хлопка предпочитают жить там, так как это дает им свободу выбора места работы. Когда же они живут в лагерях хлопководов, они имеют право работать только на одного предпринимателя. В большинстве лагерей хлопководы имеют свои магазины, или же в лагери приезжают передвижные фургоны с бакалейными товарами, обслуживаемые торговцами-китайцами. Сборщики хлопка, живущие в туристских лагерях, хотя и платят арендную плату, но зато избавлены от необходимости покупать по повышенным ценам товары в магазине хлопководов.

Самые плохие лагери это, конечно, походные лагери, в которых проживает около 10 % мигрантов. Они расположены по обочинам канав, вдоль дорог и просто на пустырях. Иногда в таких импровизированных лагерях, где — либо у шоссейного перекрестка или вблизи какого-нибудь источника воды, собирается до 50 семей. Администрация по охране фермерского хозяйства отмечает, что в походных лагерях имеют место «многочисленные случаи, когда у мигрантов нет иного убежища, кроме автомобиля». Вряд ли нужно указывать, что в период сбора хлопка, который длится в Аризоне в течение декабря и первой половины января, погода может быть исключительно жаркой днем и чрезвычайно холодной ночью. Многие походные лагери возникли из-за того, что хлопководы строго придерживаются правила не допускать в свои лагери семьи, насчитывающие менее 3 сборщиков. Естественно, что подобное отношение заставляет небольшие семьи селиться на пустырях. «На окраине Глендейла (Аризона) был обнаружен походный лагерь из 12 хижин, где уборной служил кузов старой автомашины». В подобных лагерях не выделено специальных мест для отбросов, которые сваливаются где попало. Администрация по охране фермерского хозяйства отметила в одном лагере вблизи Илоя следующие «улучшения»: одна уборная под брезентовым навесом, один водопроводный кран и один импровизированный свинарник.

Многие мигранты ютятся также в трущобных поселках вокруг крупных городов. В трущобном районе Феникса проживает примерно 3744 семьи (1166 белых, 1566 мексиканских и 912 негритянских семей). Из этого района во время сезона на поля и обратно перевозится на грузовиках примерно 3 тыс. рабочих в день. Во многих случаях рабочие ежедневно совершают поездки в 100–130 км. В большинстве случаев рабочих возят подрядчики, которые обычно взимают за перевозку по 15 центов в один конец. В полдень на поля приезжают принадлежащие подрядчикам специальные фургоны со съестными продуктами. Таким образом доход подрядчика зависит от перевозки рабочих и продажи им продуктов. Если рабочие не будут покупать у него продукты или ездить на его грузовиках, то они не смогут работать на полях тех хлопководов, с которыми у данного подрядчика имеется договор на поставку рабочей силы. В других случаях подрядчик получает по 10 центов с сотни фунтов собранного хлопка за наблюдение за работой его артели в поле и за взвешивание хлопка. Некоторые подрядчики каждый сезон отправляются в Техас и привозят в Аризону негритянских рабочих. Одна такая группа негритянских юношей оказалась зимой 1940 г. в бедственном положении в Илое, и Администрации по охране фермерского хозяйства пришлось оказать им помощь. В Фениксе около 16-й улицы и улицы Джефферсона в 5 час. утра выстраиваются грузовики. Водители гудят и кричат: «Эй! Сборщики!» Через несколько минут грузовики заполнены и уже мчатся в поле. Они возвращаются лишь в 9 ч. 30 м. или в 10 час. вечера. Никто не видит, как уезжают и приезжают эти люди, так как это происходит в трущобах Феникса рано утром или поздно вечером.

Исключительно важной, хотя далеко не единственной проблемой в связи с использованием в Аризоне кочующих рабочих является проблема здравоохранения. Для иллюстрации этой проблемы ознакомьтесь с упомянутым 31 октября 1939 г. в «Сакраменто би» случаем, происшедшим в Сэффорде (Аризона). Чарлз Метьюз с женой и тремя маленькими детьми — мальчиком 8 лет и двумя девочками 5–6 лет — пытались добраться с хлопковых полей Аризоны домой в Оклахома-Сити, прося попутно идущие машины хоть немного подвезти их. Они заночевали на шоссе № 70 в 10 км восточнее Сэффорда. Там в 3 часа утра миссис Метьюз родила ребенка. Когда ребенок появился на свет, миссис Метьюз, по словам шерифа Эмерта Кэмптона, лежала «очень легко одетая на холодной влажной земле без всякой подстилки и едва прикрытая».

Следует отметить, что появление мигрантов и их последующие бедствия вызваны разведением хлопка. Именно занятие хлопководством превратило фермеров Оклахомы и Техаса сначала в арендаторов, затем в кропперов[77] и, наконец, в мигрантов. Именно хлопок погнал их на запад — в Аризону. Но первопричина вытеснения с земли фермеров и превращения их в мигрантов кроется не столько в разведении хлопка, сколько в индустриальной революции в сельском хозяйстве. Благодаря механизации производство хлопка расширялось с такой быстротой, что конгресс счел необходимым издать закон о регулировании сельского хозяйства. Введение механизации и выплата поощрительных премий на основе закона о регулировании сельского хозяйства явились основными причинами гибели системы арендаторов в хлопководстве, что, в свою очередь, привело к появлению в Аризоне мигрантов. Но в Аризоне мигранты не могут стать фермерами, потому что сельское хозяйство стало настолько индустриализованным и механизированным, что расходы по земледелию превышают имеющиеся у них скудные средства. Премии, выплачиваемые на основе закона о регулировании сельского хозяйства, дали возможность крупным предпринимателям Аризоны снимать в аренду государственные земельные наделы величиной 1,5 км² каждый по 1 долл. за акр и при затрате в 640 долл. зарабатывать на одном наделе 30 тыс. долл. в год. Подробности о подобных комбинациях тщательно изложены Дарнтоном в статье, опубликованной 5 марта 1940 г. в «Нью-Йорк таймс». Дело заключается в том, что хлопководы в орошаемых долинах Аризоны и Калифорнии (где урожай с акра земли в 3 раза превышает средний урожай по всей стране, где стоимость производства хлопка ниже, чем в других районах, и где можно выращивать такой сорт хлопка, за который на рынке дают наивысшую цену) получают такие же премии, как и хлопководы на малоурожайных, подвергшихся сильной эрозии землях Оклахомы и Техаса.