Производство сахара в США всегда являлось дорогостоящей роскошью. С первого дня своего возникновения в 1890 г. сахарная промышленность США пользуется крупными государственными субсидиями и защищена высокими протекционными тарифами. В защиту такого предпочтительного отношения к американской сахарной промышленности обычно приводят два довода: первый — это необходимость защитить труд «американского» рабочего от конкурентного труда низкооплачиваемых рабочих на Вест-Индских островах; второй — необходимость оградить сельскохозяйственную культуру, которая «чрезвычайно прибыльна» для американского фермера. Несмотря на то, что еще в 1924 г. было установлено, что две трети предприятий сахарной промышленности добились рентабельности, которая позволяет в дальнейшем работать без протекционных тарифов, последние были сохранены[125].

Анализ взаимоотношений различных групп, участвующих в работе этой субсидируемой государством промышленности, показывает, как строится эта работа. Сахарозаводчики, фермеры и рабочие образуют эти различные группы. Первых насчитывается немного, так как территория свеклосеяния разделена на ряд «заводских районов».

Что же касается других групп, то уже в 1934 г. насчитывалось 70 709 фермеров и 150 394 сельскохозяйственных рабочих. Большинство рабочих теперь, так же как и прежде, находится в экономически зависимом положении. Что касается фермеров, то еще в 1917 г. в Колорадо 57 % свекловодов были фермерами-арендаторами, а теперь число их возросло до 70 %. Средний годовой доход фермера составляет около 1000 долл. Сами фермеры не извлекли особых выгод из разведения сахарной свеклы. Но лендлорды, как правило, добивались гораздо больших прибылей. Сахарная свекла чрезвычайно рентабельная культура, и если прибавить к этому, что риск, связанный с ведением хозяйства, принимает на себя арендатор, то порядок, по которому арендатор отдает четвертую часть урожая крупному землевладельцу, чрезвычайно выгоден для последнего. В одном из исследований, вышедших недавно в Колорадо, указывалось, что при среднем урожае сахарной свеклы в 14,6 т на акр доход землевладельца несколько превышает 5 долл. с акра; столько же составляют потери арендатора[126]. Совершенно очевидно, что свеклосеяние гораздо более выгодно для крупного землевладельца, чем для арендатора или батрака. При поверхностном рассмотрении кажется, будто в производстве сахара действуют три фактора, на самом же деле существует только один — сахарозаводчик. Договорные отношения служат лишь для того, чтобы скрыть сугубо недемократический способ распределения дохода в сахарной промышленности в целом.

Осью «свекловичной карусели» является завод, который обязательно строится возможно ближе к источнику сырья; в свою очередь, свеклосеяние оказывается рентабельным только при условии близости плантаций к заводу. Завод представляет собой основное капиталовложение, но действует только в течение уборочного сезона. Если не разводить свеклу в непосредственной близости к заводу, капиталовложения могут оказаться нерентабельными. С другой стороны, тот факт, что свекловичные плантации располагаются поблизости от завода, придает им дополнительную ценность. В то же время для сбыта сахарной свеклы существует только один рынок — это местный завод. Проф. Бардик указывал в этой связи, что разведение и переработка свеклы представляют собой местные монополии[127]. Именно поэтому правительственная тарифная комиссия и указывала в 1926 г., что «разведение сахарной свеклы и производство сахара связаны между собой настолько тесно, что по существу образуют единую отрасль промышленности, даже если обе эти операции и не осуществляются одними и теми же людьми или одной и той же организацией». Это подтверждает и д-р Тэйлор, который писал, что «работа сахарных заводов оказывает влияние на все стороны культуры свеклосеяния». Только фиктивные договорные отношения формально придают этой промышленности облик системы, разделенной на две самостоятельные отрасли; на практике же достигнуто полное слияние их. Почему же, спрашивается, создается иллюзия сохранения трех обособленных групп, состоящих между собой в договорных отношениях?

Ответ весьма прост: эта иллюзия — результат определенной политики. Сахарная промышленность базируется на государственных субсидиях, и, для того чтобы сохранить эту систему, приходится держать в Вашингтоне обширную политическую агентуру, которая, в свою очередь, непременно должна располагать поддержкой со стороны фермерских ассоциаций. Если бы не это обстоятельство, сахарные заводы сами занимались бы свеклосеянием и обеспечивали себя необходимым сырьем. Но для того чтобы заручиться поддержкой фермерских ассоциаций, они дают возможность фермерам извлекать небольшую прибыль, которая, впрочем, никогда не превышает предела, которого необходимо придерживаться, чтобы заставить фермеров и впредь разводить свеклу. Далее, для обеспечения фермерам этой небольшой прибыли сахарозаводчики постоянно удерживают в своих руках контроль над источниками рабочей силы. Вынуждая фермеров использовать дешевую рабочую силу («неоплачиваемый» труд членов семей батраков), сахарозаводчики не только удерживают на минимальном уровне цены на сахарную свеклу, но и создают для фермера возможность получения предназначающейся ему доли прибыли из разницы между оплачиваемым и неоплачиваемым трудом. Благодаря этому многим фермерам удается разводить свеклу по себестоимости, фактически гораздо ниже обычной, так как пользуются они дешевым, а во многих случаях просто даровым трудом батраков. Для свеклосахарной промышленности характерно, что большинство фермеров-свекловодов контрактуют необходимую им рабочую силу. Сами фермеры не занимаются физическим трудом, потому что это значило бы лишиться выгод неоплачиваемого труда батраков. Например, в 1933 г. 766 343 акра земли из общей площади 1 047 029 акров свекловичных посевов обрабатывались по так называемой «контрактационной» системе.

С каждым годом сахарная промышленность предъявляет государству все большие требования. К 1929 г. произошло значительное расширение производства сахара как в Соединенных Штатах, так и в других странах, но с наступлением депрессии потребление сахара резко сократилось. Мировые цены на сахар претерпели такое катастрофическое падение, что даже при наличии протекционных тарифов отечественное сахарное производство утратило свою рентабельность из-за тогдашней организационной структуры этой отрасли. Если она еще и могла работать, то платить дивиденды акционерам и баснословные ставки руководящему персоналу стало невозможно, и обширную политическую агентуру в столице пришлось распустить.

Сахарозаводчики приняли энергичные меры и при поддержке фермерского блока добились в 1937 г. принятия закона о сахарной промышленности, который предусматривает ограничение производства сахара для удержания цен на определенном уровне. Были введены производственные квоты, которые касались как свекловичного, так и тростникового сахара. Правительство попыталось также при помощи налога на переработку сахара повысить цены на свеклу, чтобы увеличить доходы свекловодов, но те из них, на кого распространялась эта система, были обязаны платить батракам ставки заработной платы, установленные министерством земледелия. Порядок при этом таков: сперва министерство земледелия определяет ставки заработной платы, затем те же чиновники устанавливают закупочные цены на свеклу. В начальной стадии этой процедуры свекловоды и сахарозаводчики единым фронтом энергично добиваются установления низких ставок заработной платы. Установление таких ставок государственными органами выгодно и для свекловодов и для сахарозаводчиков, потому что после этого им уже не приходится ни в индивидуальном, ни в коллективном порядке договариваться с рабочими о заработной плате. В условиях, когда ставки заработной платы окончательно установлены еще до начала производственного процесса и объем производства находится под жестким контролем, сахарозаводчикам удается удерживать цены на постоянном уровне. Существует тесная взаимозависимость установленного правительством фонда заработной платы и фонда, из которого выплачиваются премии свекловодам; следовательно, правительство фактически субсидирует фонд заработной платы. Данные по колорадским сахарным заводам показывают, что за последнее пятилетие чистый доход с мешка сахара увеличился на 28,6 %. «Это свидетельствует о необходимости, — весьма сдержанно заявляет проф. Бардик, — тщательно изучить всю государственную программу производства сахара».

Под прикрытием формально независимых договорных отношений сторон сахарозаводчики в действительности безраздельно контролируют эту промышленность. Они кредитуют свекловодов, скупают урожай на корню и посредством контрактации сохраняют в своих руках полный контроль на всех этапах производства сахара. Местные агенты сахарозаводчиков указывают свекловодам, какими семенами засевать поле, когда производить необходимые работы по уходу за свеклой, какую рабочую силу и в каком количестве применять. Свекловод фактически лишен какой бы то ни было независимости при заключении договора. Часто фермеров-арендатсров заставляют разводить сахарную свеклу землевладельцы, банки или сахарозаводчики, которые их кредитуют. Текст контракта между свекловодом и батраком приходит готовым от фирмы. Фирма поставляет и распределяет рабочую силу. В каждом районе свеклосеяния существует своя «ассоциация свекловодов». Эти ассоциации представляют собой не что иное, как пресловутые компанейские профсоюзы, в которых господствуют сахарозаводчики. В довершение всего практическим осуществлением общегосударственной программы производства сахара на местах ведают специальные комиссии, которые, в свою очередь, находятся под контролем сахарозаводчиков. В состав этих комиссий никогда не входят представители рабочих. Отдел сахарной промышленности министерства земледелия не позаботился даже о том, чтобы издать брошюрку на испанском языке для разъяснения мексиканским батракам сущности государственной программы производства сахара.

В настоящее время 27,6 % продажной цены свекловичного сахара представляют собой его стоимость в ценах мирового рынка, а остальные 72,4 % дополнительно извлекаются из кармана потребителя. Таким образом две трети дохода этой отрасли промышленности, составляющие в настоящее время около 350 млн. долл. в год, образуются путем обложения потребителя. К этой «субсидии» нужно также добавить социально-бытовые расходы, вызванные низкой оплатой труда, а именно: расходы на пособия, на здравоохранение и на все прочие многочисленные и скрытые нужды, с которыми приходится сталкиваться государственным органам и частным благотворительным организациям.

В какой же мере сахарная промышленность нуждается в таких огромных субсидиях? В 1905 г., вскоре после организации «Грейт вестерн шугар К°», ее акционерный капитал составлял 30 млн. долл. и был разделен поровну на простые и привилегированные акции. С течением времени все привилегированные акции (15 млн. долл.) и простые акции на сумму 10 571 520 долл. были реализованы за наличные или в обмен на материальные ценности. Остаток простых акций был использован для выплаты дивидендов акционерам. Таким образом фактический размер основного капитала этого акционерного общества составил 25 571 520 долл. К 28 февраля 1939 г. чистые активы компании были оценены в 75 791 221 долл., а общая сумма чистого дохода за 34 года деятельности компании составила 188 188 866 долл. По отношению к сумме первоначально привлеченного капитала доход составил 736 %, а среднегодовой доход был равен 21,6 %. В то же время выплата дивидендов по привилегированным акциям была ограничена 7 % в год и составила за этот период 32 979 625 долл. Если вычесть эту сумму из общей суммы прибыли, то на долю держателей простых акций остается 155 209 241 долл., т. е. 1468,2 % первоначального вложения, или 43,2 % в год. Подсчитано, что эта фирма, которая производит одну треть всего свекловичного сахара, вырабатываемого в США, ежегодно получает косвенным образом государственную субсидию, которая равна сумме первоначально привлеченного капитала. По имеющимся сведениям, приблизительно одна шестая часть простых акций находится в руках двух владельцев — «Компании недвижимых имуществ Хэвмейер» и «Дома Бетчер»[128].