В этом описании звучит что-то знакомое; может быть, это эхом отдается повесть «Гроздья гнева», может быть, это кадр из кинокартины. Все эти джоуды следуют из Арканзаса, а не из Оклахомы; они держат путь на северо-восток, а не на запад, и описание это взято не из киносценария, а только из официального документа.

После сбора урожая лишь ничтожное число мигрантов застревает в графстве Берриен, и тогда шериф устраивает на них облаву и, выражаясь местным языком, «поощряет» их к тому, чтобы «двигаться дальше». Среди всех слоев местного населения существует молчаливое соглашение о том, чтобы к октябрю не оставлять здесь ни одного пришлого. Мигранты являются, когда все цветет, и исчезают, когда урожай фруктов и ягод собран. Говоря словами одного землевладельца, выступавшего на заседании комиссии Толана, мигранты «из неизвестности приходят и в неизвестность уходят».

4. Каникулы на лоне природы

Весной, летом и осенью берега озера Мичиган великолепны. Бентон-Харбор и Сент-Джозеф славятся как курортные города. На юге этого края ежегодно проводится «праздник вишни». В конце мая с высоты птичьего полета этот район, испещренный узором рек и покрытый цветущими садами, кажется волшебным царством. Трудно поверить, чтобы в этих садах трудились люди, вся пища которых состоит из свиной требухи. Трудно поверить, чтобы в этих зарослях скрывались изнуренные малярией мигранты и стояли их дряхлые подобия автомобилей. И на всем этом пространстве только в субботний вечер можно с воздуха увидеть признаки вторжения в этот край армии теней — мигрантов. Где же живут эти люди? Чем занимаются?

«Лагери мигрантов скрыты», — гласит один из отчетов Администрации общественных работ. Один из фермеров описывает такой лагерь следующим образом: «У Джонса мигранты устроены отлично. Он расселил около полусотни семей в лесу. Там замечательно: и их не видно, и им не жарко».

По заявлению Джорджа Фрайдея, одного из крупнейших плантаторов графства Берриен, рабочие поселены «то ли в гараже, то ли в другой постройке поблизости от плантации». Маргерит Дуан из Бентон-Харбора описывает обстановку несколько подробнее. «Большинство, — заявляет она, — вынуждено жить в палатках, автомобильных прицепах, сараях, амбарах и даже в свинарниках. У одних вода под рукой, другим приходится носить воду за сотни метров. Уборные если и существуют, то самого примитивного типа». В этом же районе расположены великолепные туристские лагери и прекрасные курорты. Но это для туристов, у которых карман полон денег.

В протоколах комиссии Толана приводится следующая выдержка из отчета Администрации общественных работ:

«Многие хозяева в этом районе нанимают от 50 до 400 рабочих. Все мигрантские лагери отличаются одинаково убогим видом. Единственное послабление, которое хозяева допускают для обеспечения удобств рабочих, заключается в устройстве одного колодца и отхожего места на каждую полусотню людей. Иногда для размещения огромного числа людей используются пустующие старые амбары и другие постройки… Свернув на проселок, мы наткнулись на один такой лагерь, расположенный в рощице. Посреди лагеря стояли два сборных барака длиной 25 м и шириной 4 м. Вокруг были палатки, старые автомобили, прицепы и грузовики. Полы в бараках земляные; тонкими перегородками эти постройки поделены на 8 комнат, в среднем по 8 душ на комнату. Мебели нет почти никакой. Кое-кто из мигрантов приспособил под мебель ящики, поломанные стулья, тесовые доски. Все это разбросано между свалявшимися матрацами и порыжевшими одеялами, разостланными прямо на полу. На вбитых в стену гвоздях висит кое-какая одежда. Пищу готовят под открытым небом — на кострах или на очагах из кирпичей. Вода подается ручным насосом. На расстоянии метров трех от насоса стоят две постройки — уборная и умывальная для всего лагеря. Здесь же играют ребятишки, еще слишком маленькие, чтобы участвовать в работе. За каждой группой детей, копающихся в грязи и придорожных отбросах, наблюдает девочка постарше»[155].

Нечего и говорить, что подобная обстановка создает чрезвычайно серьезную медико-санитарную проблему. За один только год власти графства Берриен израсходовали на медицинское обслуживание мигрантов 6 тыс. долл., что составило 14 % всего бюджета на содержание больниц. Тем не менее, «медицинское обслуживание в таком масштабе, — гласят протоколы комиссии Толана, — не могло даже в отдаленной мере помочь решению этой проблемы». Вообще говоря, медицинская помощь в этом районе оказывается только в таких серьезных случаях, как автомобильная катастрофа. Число несчастных случаев на дороге чрезвычайно велико, если учесть, что 15 тыс. мигрантов странствуют в полуразвалившихся автомобилях. Ежегодно, с появлением мигрантского потока, вспыхивают эпидемии паратифа, дезинтерии, малярии (в 1938 г. только в одном графстве было зарегистрировано 17 случаев заболевания малярией). «Роды часто происходят в палатках или в лесу под открытым небом», — гласят протоколы комиссии Толана[156]. В этом же документе приводится следующая выдержка из обзора, выпущенного «Фондом Келлога» по вопросу о состоянии здравоохранения в графстве Ван-Бюрен, куда ежегодно прибывает около 2500 мигрантов.

«В прошлом году оказанная этих людям экстренная медицинская помощь обошлась в 330 долл. Случаи эти были такие: роды, перелом руки, перелом ноги, тяжелое заболевание, похороны старика. В одном случае роды происходили на соломе в птичнике. Новорожденному все же удалось выжить после того потрясения, какое он должен был испытать при виде обстановки своего появления на свет. А уже через пять дней роженица, как ни в чем ни бывало, участвовала в сборе ягод. Отца ребенка на месте не было, потому что, как выяснилось, он поссорился с женой еще в пути и они разъехались в разные стороны»[157].