Застрявших сезонных рабочих обычно под конвоем выводят за пределы графства, о чем, в частности, рассказывается в цитируемом ниже отчета из графства Паркер, штата Техас, за сентябрь 1940 г.: «Тяжело заболевших людей, у которых нет своих машин, гонят на расстояние 10–12 км от плантации и оставляют на дороге». Вот выдержка из отчета по графству Джонс: «Миновало то время, когда за осенний сезон можно было заработать достаточно, чтобы приобрести одежду и запастись продуктами на зиму». «По возвращении на родину, — гласят протоколы комиссии Толана, — сборщик хлопка оказывается почти в таком же положении, в каком он был до того, как пустился в странствие за куском хлеба»[216]. Не в лучшем положении оказываются вытесненные с земли арендаторы и при поисках заработка в районах других сельскохозяйственных культур. Всюду и везде дает себя знать конкуренция со стороны мексиканской мигрантской рабочей силы. Приведем некоторые типичные данные о ставках оплаты сельскохозяйственного труда: копка лука в графстве Диммит оплачивается по 60 центов в день на своем питании, без предоставления бесплатного жилья и без оплаты проезда (ноябрь 1938 г.); случайные заработки на шпинатных огородах в графстве Ларедо дают от 2,5 до 4 долл. в неделю (декабрь 1938 г.); в графстве Сан-Саба считают удачей, если на очистке орехов удается заработать на всю семью, состоящую из 4–7 человек, по 75–90 центов в день. На ощипывании индеек люди зарабатывают по 5 центов со штуки. На парниковых помидорных огородах избегают пользоваться местной рабочей силой, и 85 % работы производится профессиональными сезонными рабочими-мигрантами. Для сбора клубники нанимают опытных сезонников-мигрантов, чтобы поскорее и подешевле провести уборку. На холодильном предприятии, расположенном близ Уако, белым работницам не предоставляют работы потому, что они не справляются с нормой ощипывания кур из расчета 30 центов в час. Одна работница заявила, что от усталости не могла спать. Когда в районе графства Сан-Патрицио поспевает редис, там появляются специальные группы мигрантов-мексиканцев. Предложение труда на заводе в Минеоле, выпускающем соленья, намного превышало спрос, и в 1939–1940 гг. там совсем не было сезонных заработков. В сентябре 1940 г. урожай орехов принес доход в размере 300 тыс. долл., однако львиная доля этого дохода попала в карманы крупных фермеров, так как сборщики получают в среднем не более 6 долл. в неделю. В феврале 1939 г. Администрация общественных работ графства Колорадо увольняла рабочих, если те отказывались работать на полях только за пищу, без заработной платы. Один негр, проживавший в графстве Уако, каждый день ходил на мельницу, подбирал с земли зерна кукурузы и готовил из них похлебку. Но владелец вдруг решил использовать эти отходы на корм курам. «Что же мне теперь делать, — заявил этот негр, работавший в системе Администрации общественных работ, — в этой стране изобилия, где куры ценятся выше людей?» Люди пытаются получить работу на пшеничных полях западного Техаса. Но вот что говорит отчет из графства Деф-Смит за 1939 г.: «Здесь набирается такое множество пришлого люда, что многим местным жителям приходится оставаться без работы. Подсчитано, что в этом году сюда приезжало из других мест не менее ста грузовиков с людьми».
Исчезли многие виды заработков для людей в сельских местностях. В былые времена многие арендаторы восточного Техаса сводили концы с концами, заготовляя кедровую древесину, но лесов больше не стало. Не стало также работы и на открытых угольных разработках в Техасе. Когда открывают новые месторождения нефти, то нанимают профессиональных нефтяников-мигрантов и местная рабочая сила снова оказывается ненужной. Тысячи рабочих перебрались на дешевые земли в восточный Техас, пытаясь заняться земледелием в надежде прокормить семью, но почва восточного Техаса чрезвычайно оскудела, так как ее эксплоатировала растущая армия безработных лесорубов. В итоге земля оказалась либо истощенной людьми, либо подверглась ужасающей эрозии. Обеднение почвы сопровождалось и общим ухудшением здоровья значительной части населения. Население восточного Техаса ослаблено болезнями и недоеданием и лишено возможности получить образование.
Один из инспекторов Администрации общественных работ по Техасу сообщает, что люди, обращающиеся в это учреждение с ходатайствами о предоставлении работы, выглядят с каждым днем все более худыми, одежда их становится все более потрепанной, выражение лица все более подавленным. Долготерпение этих людей приходит к концу. Среди них свирепствуют различные болезни. Многие страдают от малярии и грыжи. У людей портятся зубы и зрение. Руководитель местных органов здравоохранения графства Сан-Августин заявляет, что в 1938 г. смертность от голода составила 75 % общей смертности. В донесении из графства Даллас за июнь 1939 г. рассказывается о том, «что дюжие, взрослые мужчины со слезами на глазах умоляют дать им работу». Инспектор из Хьюстона сообщает: «За последние две недели мне пришлось видеть самых голодных людей, каких я когда-либо встречал в жизни. Иные так ослабели, что уже не могут работать, даже когда их посылают на работу. Одна женщина, которая от слабости едва могла ходить, явилась к местному чиновнику вместе с сыном и просила работы в системе Администрации общественных работ. У нее четверо детей; вся семья уже несколько месяцев питается тем, что удается подобрать на полях после сбора урожая. Последние три дня они питались лепешками из муки с водой и солью». Другие работники сообщают в своих докладах о людях, которые раньше получали работу через Администрацию общественных работ, а теперь питаются отбросами (графство Пало-Пинто), в частности об одном человеке, который целую неделю питался одной лишь картофельной кожурой, оставляя картофель своей семье. Люди эти изо всех сил стараются дать своим детям возможность посещать школу, и поэтому со всех сторон несутся мольбы о помощи продовольствием, одеждой и деньгами для оплаты жилья.
Все эти отчеты с мест за 1938–1940 гг. наполнены рассказами о разоренных семьях, о росте мелкой преступности, о падении нравов среди когда-то энергичного и трудолюбивого земледельческого народа. Один из сотрудников Администрации общественных работ в Лаббоке, придя в отчаяние по поводу заминки с оказанием помощи одной из таких семей, сделал следующую краткую и выразительную приписку на полях официального донесения (нюнь 1939 г.): «Мы хотели бы обратить внимание на то обстоятельство, что эта женщина умирает медленной, голодной смертью».
С 1936 г. техасские власти перестали оказывать помощь нуждающимся. Местным властям было предложено самим заботиться о нуждающихся жителях независимо от их численности и возможностей, которыми местные власти располагали. Приведем данные за апрель 1939 г., характеризующие положение в Техасе:
93 939 семейным мужчинам и холостякам работа была предоставлена в системе Администрации общественных работ;
53 159 лицам, зарегистрированным в Администрации общественных работ, работа не была предоставлена;
12 197 семей получали пособия от местных властей;
105 128 человек получали пенсию по старости;
69 000 нуждающихся семей получали от государства продовольственную помощь[217].