Подобно тому как положение фермеров, еще не вытесненных со своих земель, в результате механизации становится все более и более шатким, так и положение фермерских рабочих по той же причине быстро ухудшается. Применение ручного труда на фермах уменьшается; рынок труда переполняется; остаются лишь случайные и нерегулярные возможности заработка. «По сравнению с постоянным работником, — говорится в отчете комиссии Толана, — временные или сезонные рабочие не имеют ни уверенности в завтрашнем дне, ни надежды на продвижение. Они совершенно не в состоянии достичь такого уровня жизни, который дал бы им возможность стать равноправными членами городского или сельского общества. Большинство из них зажато между городом и деревней»[319].

Переключение на использование труда поденщиков увеличивает количество сельскохозяйственных рабочих, имеющих лишь сезонный заработок и нуждающихся часть года в общественной помощи. Увеличивается применение рабочих рук мигрантов, использование которых серьезно снижает существующий уровень жизни рабочих. «Достоинства машины, — пишет д-р Тэйлор, — частично реальны, а частично зависят от того, с какой стороны вы на них взглянете». Если исходить из приходо-расходных книг крупной товарной фермы, механизация, вероятно, представляет собой доходное дело, но если подходить к ней с социальной точки зрения, то более вероятно, что она причиняет убыток. Если считать людскую энергию активом нации, то неспособность использовать полные сил, но бездействующие людские ресурсы на американских фермах следует рассматривать как крупную потерю. Время, которое теряют мигранты в ходе бессмысленной миграции, вероятно, обходится неизмеримо дороже, чем сумма средств, затрачиваемая на их поддержку общественными и частными организациями.

За последние годы имело место не только быстрое развитие механизации ферм, но и другие исключительно важные технологические изменения[320].

Эти изменения имеют двоякое последствие: с одной стороны, они ведут к увеличению количества крупных, товарных ферм, а с другой стороны, способствуют также и увеличению количества мелких, нетоварных ферм. Это означает, что тот же процесс, который повышает техническую эффективность одной фермерской группы, одновременно снижает техническую эффективность другой группы. «В общем кажется, что при существующих условиях промышленной безработицы, недостаточного спроса на многие продукты земледелия и наличия излишнего сельскохозяйственного населения механизация будет способствовать тенденции к увеличению количества мелких, нетоварных ферм повсюду, где это окажется возможным… Товарное сельское хозяйство организовано так, что оно вынуждено поставлять продукцию на рынок, чтобы продолжать свою деятельность. Механизация и другие нововведения, увеличившие зависимость фермеров от денежного дохода, также повысили их чувствительность к переменам в экономической жизни»[321].

3. Вытеснение мелкого производства крупным

Вышеописанный парадоксальный процесс обогащения одной группы людей и обнищания другой графически иллюстрируется изменениями, происшедшими в объеме и масштабе сельскохозяйственных операций. В свое время было много шуму в связи с появлением крупных доходных так называемых «бонанза» ферм во многих районах США. Но эти крупные землевладения начали постепенно распадаться на более мелкие земельные единицы. Комиссия по вопросам сельскохозяйственного производства отметила в 1901 г., что «почти во всех штатах идет разукрупнение ферм, а большие доходные владения распродаются по частям». Все же эти крупные доходные фермы никогда не были индустриализованы в современном смысле этого слова. Как говорит Мак-Миллен, «это были лишь собранные вместе крупные участки земли, на которых применялся обычный для мелких ферм экстенсивный метод обработки». Несмотря на это, некоторые крупные поместья пережили рост цен на земельные участки, вызвавший почти повсюду разделение и распродажу ферм. Еще в 1919 г. «Землевладение Скалли» — типичное поместье этого рода — имело 211 тыс. акров пахотной земли, оцененной в 20 млн. долл. Вся эта земля сдавалась в аренду. Земли этого поместья находились в разных штатах: 40 тыс. акров в Иллинойсе, 64 тыс. акров в Небраске, 60 тыс. акров в Канзасе и 47 тыс. акров в Миссури. Большинство из них были в свое время приобретены ирландским лендлордом Томасом Скалли, скупившим на Среднем Западе на деньги банкиров Ротшильдов тысячи акров земли по 2 и 3 долл. за акр[322].

Все же после распада большинства этих доходных поместий дискуссия о крупных землевладениях прекратилась и не возобновлялась до начала 20-х годов, когда в сельском хозяйстве деятельность сельскохозяйственных корпораций стала обычным явлением. В 1929 г. в Соединенных Штатах имелось 9211 сельскохозяйственных корпораций. Вопрос всегда заключался в том, увеличивается ли вообще крупное сельскохозяйственное производство вне зависимости от того, осуществляют ли его корпорации, или нет. Количество крупных ферм, принадлежащих индивидуальным владельцам, более чем в два раза превышает количество крупных ферм, которые принадлежат корпорациям. Деятельность сельскохозяйственных корпораций не получила большого распространения отчасти потому, что законы многих штатов запрещают владение землей корпорациям или же ограничивают такое владение определенными сроками. В отношении крупного сельскохозяйственного производства мы имеем следующие факты: количество средних ферм сокращается, количество очень мелких ферм растет, а крупные фермы не только увеличиваются в количестве, но также и в своих размерах и объеме производства.

В отчете о результатах переписи 1940 г. Вержиль Д. Риид указывает, что по сравнению с 1930 г. количество средних ферм (площадью от 20 до 175 акров) сократилось на 8,8 %, в то время как количество ферм в 1000 и больше акров земли возросло на 24,7 %, а карликовых ферм потребительского типа, имеющих 20 акров земли и менее, стало на 41,3 % больше. Увеличение количества потребительских ферм не равносильно росту количества «ферм», но означает лишь увеличение количества сельских поселений. Это видно из того, что наибольший рост количества ферм в 20 акров и менее был преимущественно отмечен в промышленных и горнорудных районах, в которых благодаря улучшенному транспорту стало возможным сочетать занятие сельским хозяйством с другой работой. Тот же отчет отмечает «общую тенденцию к концентрации земли в более крупных сельскохозяйственных единицах почти во всей стране, кроме Новой Англии и Средне-Атлантических штатов… На Юге значительное увеличение количества земли, обрабатываемой собственниками или же управляющими, наряду с резким сокращением количества кропперов и арендаторов указывает на тяготение к образованию крупных сельскохозяйственных единиц». В 1940 г. в стране имелась 100 531 ферма в 1000 акров земли и более по сравнению с 80 620 фермами такого же размера 10 лет назад и 5471 ферма в 10 тыс. акров и более по сравнению с 4033 подобными фермами в 1930 г.

Увеличение одних лишь размеров ферм только частично характеризует происходящее явление. Концентрация контроля над сельскохозяйственными работами может быть достигнута также многими другими способами: путем аренды, заключения соглашений о закупке урожая, участия в сельскохозяйственных работах на акционерных началах и аналогичными методами. Возможно, что наиболее знаменательным примером в отношении тенденции к концентрации контроля в сельскохозяйственном производстве служит, как указывает Нурз, «промышленная или торгующая организация, осваивающая сельскохозяйственное производство для того, чтобы иметь свое собственное сырье или же сельскохозяйственные продукты особого требуемого ей качества. Так, компания по выработке консервов в Нью-Йорке сама выращивает овощи на 1000 акров земли; крупная резиновая компания разводит в долине реки Солт-Ривер на 1100 акрах земли египетский хлопок для производства кордной ткани для шин; крупная чикагская торговая компания отвела в Висконсине 1300 акров земли под картофель; конкурирующая с ней питтсбургская торговая компания имеет в долине Импириал громадную дынную бахчу, а третья торговая компания владеет целым рядом крупных фруктовых садов». Эта тенденция сильнее всего проявляется в высоко индустриализованных сельскохозяйственных районах. Так, в долине Импириал из 141 727 акров земли, находившихся в 1939 г. в руках владельцев, имевших каждый по 640 акров и больше, 70 061 акр принадлежал 26 компаниям упомянутого типа. Согласно указанию Временной национальной экономической комиссии объяснение этого явления «заключается в том, что многие из этих владельцев — предприниматели, торговцы или заготовители, приобревшие землю, чтобы иметь постоянный источник снабжения соответствующим сырьем»[323].

Итак, существует много путей, ведущих к концентрации сельскохозяйственного производства. Но что еще гораздо важнее, это возрастающий разрыв между производительной способностью «крупных» (вне зависимости от их номинальной величины) и «мелких» ферм, определяемый стоимостью их продукции. Если мы сравним распределение сельскохозяйственного производства страны в 1899 г. и в 1929 г., то обнаружим резкое увеличение удельного веса продукции самых крупных ферм, снижение удельного веса продукции самых мелких и бедных ферм и соответствующее уменьшение пропорциональной значимости средних ферм всех размеров. В этом факте, а именно в разрыве между крупным и мелким производством, и кроется основная суть проблемы, гораздо более значительная, чем любая разница в характере обработки земли или размере обрабатываемой площади. Ибо, как установил Ленин, основной ход развития капиталистического земледелия заключается в концентрации производства на крупных фермах к вытеснении мелкого производства. Согласно данным д-ра Карла Т. Шмидта, половина американских фермеров дала в 1929 г. 89 % всего товарного производства сельского хозяйства Соединенных Штатов. «Совершенно бесспорно, — пишет Шмидт, — что эти фермеры смогли бы легко произвести и остальные 11 %, если бы их хоть немного поощрили к тому цены на продукты. Это означает, что менее производительная половина наших ферм не нужна, для того чтобы кормить и одевать городское население, — по крайней мере при теперешнем уровне потребления». Но вряд ли теперешний «уровень потребления» имеет шансы повыситься, пока менее продуктивная половина ферм будет давать лишь 11 % стоимости всех сбываемых сельскохозяйственных продуктов.