— А! За коробкой? За коробкой нечего ко мне приходить. Это пускай к тебе приходят.
Выпрямившись на стуле, Кандыбин сердито смотрел на мальчиков, а в руке держал молоток, как будто для удара. Красное лицо Кандыбина было еще молодо, но брови были белые-белые, как у старика. Из-под этих бровей смотрели жесткие, холодные глаза.
— Митя признался, что коробку он взял, вроде как бы… ну, украл. А у него вы взяли. А это Васи Назарова коробка.
Сережа стоял и спокойно смотрел на вытянутую фигуру Кандыбина.
Отец перевел глаза на сына:
— Ага? Украл?
Митя выступил из-за спины Сережи и заговорил громко, напористо, с маленьким взвизгиванием:
— Да не украл! Украл, украл! Она там лежала, при всех, все видели! Я и взял. А что они говорят, так брешут, брешут и все!
Вася оглянулся пораженный. Он никогда еще в жизни не слышал такой откровенной лжи, высказанной таким искренним и страдальческим голосом.
Кандыбин снова перевел глаза на Сережу: