— Вера Игнатьевна, дело у меня… такое, знаете, секретное!
Андрей Климович хитро улыбнулся и даже заглянул в комнату, но никого там не увидел.
В кухне Андрей Климович сел на некрашеную табуретку, иронически посмотрел на горку вымытой, еще мокрой посуды и спросил:
— На посуде этой вы-то не обедали?
Вера Игнатьевна вытирала руки полотенцем.
— Нет, дети.
— Дети? Ага! Я к вам, можно сказать, от фабзавкома, тут нужно выяснить одно дело.
— Это насчет завтрашнего диспута?
— Нет, это персонально касается вас. Решили у нас кое-кого премировать по культурному фронту. Как бы к Новому году, но поскольку в библиотеке вроде праздник, так вас решили в первую очередь. Деньгами премируют, как водится, но тут я вмешался: деньгами, говорю, Веру Игнатьевну нельзя премировать, ничего из такой премии не выйдет, одни переживания и все.
— Я не понимаю, — улыбнулась Вера Игнатьевна.