— Нет, неправда…
— Эге, да ты умница. Я думал, ты ничего не понимаешь! Значит, чего же? Выходит так, что можно идти чай пить?
Тимка сказал уже более свободно, хотя в голосе еще и царапали какие-то камешки, принесенные слезами:
— А ты не обижаешься? За пироги?
— Сначала обижался, а теперь перестал.
— Мама еще напечет.
— Вот и я так подумал.
— А ты не обижайся.
— Замнем, — сказал отец.
— Замнем, — засмеялся Тимка, схватился с кровати и ринулся к отцовским коленям. Отец хлопнул его по мягким частям и сказал: