Внизу и на склоне дамбы копошились люди, а на верху, хорошо утрамбованном и утоптанном, виднелись только отдельные фигуры.
У подошвы дамбы спорили. Ленька Бычков кричал:
— Во-первых, я не житель, а фабзавучник, — значит, рабочий.
Ему отвечал гнусавый, спокойный, чуточку презрительный голос:
— А говоришь, как житель.
— Да что ты, житель, житель. Жители тоже дни и ночи на дамбе.
— Им так и полагается. Такая у них организация.
— Чего же ты, как житель, как житель…
— А рассуждаешь ты, как житель. Я тебе говорю: иди домой, твоя смена кончилась.
— А я не хочу. Имею я право или не имею?