— 12-ая, разберись по взводам!
В противоположность многим раненым, я еще продолжал испытывать сильное возбуждение и большой нервный подъем.
Представилась висевшая в корпусе картина, как Павловский полк идет в атаку и несет на ружьях раненого командира Мазовского.
Я ухватил пробегавшего Типольта за сапог и со слезами в голосе стал ему доказывать, что самое лучшее будет, если 12-ая рота понесет меня сейчас вперед на ружейных стволах, как под Прейсиш-Эйлау.
После весьма острых переживаний, было в этом, конечно, немножко и истерики.
В мирное время не очень, но в боях Саша Типольт был трезвый человек.
— Не валяй дурака! Какой тут тебе к чорту (Саша выразился сильнее) Прейсиш-Эйлау! Сколько народу из-за тебя зря перебьют…. всех, кто тебя тащить будет… Лежи тут и не разговаривай!
И опять закричал:
— Ротный командир ранен. Фельдфебель, прими роту! 12-ая приготовиться! 12-ая вперед! Ермолов веди!
И опять наши молодцы выскочили как один.