— Разводящие, готовь первую смену!
В это время старый караул под командой старшего офицера уходит домой, а старый караульный начальник через платформу проходит в офицерское караульное помещение. Здороваются, вынимают папиросы, начинаются разговоры о службе, о начальстве и т. д. Пока продолжаются разговоры, идет смена постов.
Приблизительно через полчаса, в дверях показываются два караульных унтер-офицера, Преображенский и наш, и каждый рапортует своему начальству, преображенец, что посты сдал, а наш, что посты принял. Во время рапорта, как полагается, все присутствующие стоят смирно.
Следуют рукопожатия, пожелания спокойного караула, последняя смена Преображенских часовых с караульным унтер-офицером уходит строем домой; уходит и длинный Приклонский одиночным порядком.
На 24 часа огромный красавец Зимний дворец поступает под нашу охрану.
Все эти повороты, резки углов на ходу и прищелкивание каблуками я с таким вкусом здесь описываю вовсе не потому, что хочу показать, что в мое время в гвардии процветала плацпарадная прусская наука эпохи Фридриха Великого.
Солдат у нас не забивали и в нерассуждающие манекены их не превращали. На стройность во фронте смотрели не как на самоцель, а как на воспитание. Великий учитель и однополчанин наш Суворов говаривал: «солдат в строю стоит стрелкой». А уж на что был враг бесцельной, угашающей дух муштры!..
Не знаю, как теперь, но в старое время российский народ был склонен к расхлябанности и русскую молодежь учить подтянутости, порядку и отчетливости было дело доброе, было и может быть и будет… Те, кто молодцами стояли на часах в Петербургских караулах, те и на полях Галиции и Польши не спали в сторожевом охранении и не бегали из секретов.
Вернемся, однако, в караульное помещение.
Караульное помещение Зимнего дворца было отличное и просторное. В помещении для солдат имелись широкие и удобные деревянные диваны. Сзади была столовая и помещение, где заступающая смена могла, ночью «отдыхать лежа», т. е. попросту спать.