Далее, гражд. Кубанин вводит в свою книгу «списочек», поданный большевистским властям, якобы «представителями» Махновщины, какими — не известно.
Содержание его следующее:
«II-ХII-1920 г., в селе Андреевка, по распоряжению Махно было изрублено до 30 человек отряда из комнезаможников и сотрудников Бердянской „чека“.»
«14-III-1921 г., в Мелитопольском уезде, в с. Рубашевка, по распоряжению Зинковского и жены Махно, убит комнезаможник и три милиционера.»
«30-III — в селе Вербовое Больше-Токмакского уезда, по распоряжению Зинковского и Галины (жены Махно) убит один предкомисзаможных (sic! — А.Д.) и два совработника…»
Из этих трех пунктов «списка», я первый пункт оставлю в сторону; так как к нему я вернусь специально.
На второй пункт, именно от 14 марта 1920 года, и на третий пункт от 30 марта, скажу, что они ложны, потому что они составлены на стержне от действий той группы повстанческих войск, при которой находился Зинковский и жена Махно (читай — члены следственной комиссии. Н.М.).
10 марта ночью Галина Кузьменко, вследствие усталости, осталась на отдых в одной из немецких колоний, возле Новоспасовки и, следовательно не занималась делами комиссии 14 марта.
14 же марта, сводная группа повстанческих войск приняла лихую контр-атаку против 9-й красной кавдивизии под местечком Комары Мариупольского уезда.
Это расстояние более 100 верст от с. Рубашевски Мелитопольского уезда. В этой, руководимой мною непосредственно, контр-атаке (красному командованию это хорошо известно), я был тяжело ранен, и Зинковский, как начальник личной моей охраны, в это время находился при мне. Следовательно и в комиссии он не разбирал никаких дел, а тем более на 100 верст от меня.