Лигурио. Говорю, что если у тебя хватит смелости и доверия ко мне, то я тебе обделаю это дело менее, чем в сутки. И если б он был не таков, как есть, и захотел разузнать, медик ты или нет, то краткость времени и сущность самого дела не дадут ему одуматься, или он не успеет помешать нашему замыслу, хотя бы и одумался.
Каллимако. Ты меня воскрешаешь; ты уж очень много обещал и слишком большую надежду поселяешь во мне. Как ты это сделаешь?
Лигурио. Придет время, узнаешь; теперь некогда с тобой разговаривать; у нас и для дела-то мало времени, а не то что для разговоров. Ты ступай домой и дожидайся меня там; я пойду к доктору; и если приведу его к тебе, ты поступай по моим словам и приноравливайся к ним.
Каллимако. Так и сделаю, хотя боюсь, что надежда, которой ты меня обольщаешь, разлетится как дым.
Канцона.
О, Амур, кто не испытал твоего могущества, тот напрасно будет надеяться определить, какая в тебе высшая сила; тот не знает, как живут и умирают вместе, как гоняются за убытком и от добра убегают; как любят себя самого менее, чем других; как часто
страх и надежда леденят и расплавляют сердца; не знает, как люди и боги одинаково боятся стрел, которыми ты вооружен.
Действие второе.
Сцена первая.
Лигурио, мессер Нича, Сиро за дверью.