Нича. С тех пор она насторожила уши, как заяц; и что ты ей ни скажи, найдет тысячу отговорок.
Лигурио. Да, уж после этого я не удивляюсь; но как она исполнила свой обет?
Нича. Просила разрешения.
Лигурио. Это хорошо. Дайте-ка мне, если есть с вами, двадцать пять дукатов. И монаха надо закупить поскорее и еще ему посулить.
Нича. На, бери! Это мне нипочем, я натяну на другом.
Лигурио. Эти монахи пройдохи и плуты; да так и должно быть, потому что им известны и наши грехи и свои. Кто с ними мало обращался, тот может очень обмануться, если думает, что сумеет заставить их плясать по своей дудке. Поэтому лучше вы с ним и не разговаривайте, чтоб не испортить всего дела! Ваш брат целый день за наукой, корпит над книгами, а в делах житейских толку не знает. (Про себя.) Он такой дурак, что я боюсь, пожалуй, все дело испортит.
Нича. Что же мне делать, скажи?
Лигурио. Представьте разговаривать мне, а вы не разговаривайте, пока я вам не подам знака.
Нича. Я согласен. Какой знак ты подашь?
Лигурио. Я прищурю один глаз и закушу губу. Уж вы делайте по-моему. Давно ли вы не говорили с этим монахом?