Донна. Возьмите вот флорин и служите два месяца по понедельникам заупокойные обедни по моему мужу. Вот тоже был чадо-то; уж очень его плоть одолевала: я никак не могу удержаться от волнения, как только его вспомню. Но вы думаете, что он находится в
чистилище?
Тимотео. Без сомнения.
Донна. Ну, уж не знаю. Вам известно, что он со мной делал иногда. Сколько раз я вам за это жаловалась на него. Я уклонялась, сколько могла, но он был такой безответный. Ах, господи боже мой!
Тимотео. Не тревожьтесь; милосердье Божие велико. Была бы только добрая воля, а покаяться всегда есть время.
Донна. Как вы думаете, придет турка в этом году в
Италию?
Тимотео. Да, если не будете Богу молиться, так несомненно придёт.
Донна. Ах, Господи сохрани! Эти дьяволы, как я их боюсь, ведь они на кол сажают. Но я вижу в церкви женщину, у которой есть полотно для меня: я пойду к ней. Прощайте.
Тимотео. Будьте здоровы.