Нича. Ты меня воскрешаешь. Кто у меня будет, мальчик?
Лигурио. Мальчик.
Нича. Мне это чувствительно до слез.
Тимотео (к Лигурио). Идите в церковь; я подожду донн. Станьте к стороне, чтоб они вас не видели; когда они уйдут, я вам скажу, что они говорили.
Сцена девятая.
Тимотео (один). Я не знаю, кто из нас кого обманул? Пусть Лигурио подъехал ко мне с первой сказкой, чтобы только попытать меня; так что, если б я не согласился, он не сказал бы мне настоящего дела, чтоб без пользы не разглашать своих замыслов; а до первой истории ему и дела нет, потому что это выдумка. Оно правда, что меня одурачили, но от этого дураченья для меня барыш. Мессер Нича и Каллимако богаты, и от каждого из них под разными предлогами я вытяну довольно. Это дело надо беречь в тайне; огласка его заденет как их, так и меня. Будь что будет, я не раскаиваюсь. Это верно, что дело не обойдется без затруднений, потому что мадонна Лукреция и умна, и добродетельна. Но за добродетель-то ее я и возьмусь, а мозгу-то вообще у всех женщин мало, так что коли умеет сказать два слова складно, так уж ее и превозносят: потому что между слепыми и кривой царь. Вот она с матерью, а мать-то дура порядочная, она много поможет мне подчинить донну Лукрецию моей воле.
Сцена десятая.
Сострата и Лукреция.
Сострата. Я думаю, ты уверена, дочка, что я дорожу твоей честью, как никто в мире, и не посоветую тебе ничего дурного. Я уж тебе говорила и еще повторяю, что если отец Тимотео не найдет тут ничего противного совести, так делай, не думая ни о чем.
Лукреция. Я всегда опасалась, чтобы желание мессера Ничи иметь детей не довело нас до беды, и потому, как только он заговорит со мной об этом, у меня рождается подозрение и опасение; и особенно после того, что, как вам известно, случилось со мной, когда я ходила в монастырь Серви. Но из всего того, что он придумывал, это мне кажется самым