Мессер Нича (переодетый). Какие нежности выделывала моя дура-то! Послала горничную к своей матери, слугу в деревню. За это, пожалуй, я ее хвалю; но вот за это уж не похвалю: прежде чем она решилась идти в спальню, она столько гримас настроила. "Я не хочу... да как это можно... да что вы заставляете меня делать... Ох, да ах... да мамочка моя!" И если б мать не пугнула ее, она бы не пошла на постель. Лихорадка ее затряси! Я люблю женщин строгих, но уж не так: она мне голову свернула -- кошачьи ее мозги! Вот если бы кто сказал: " Надо повесить самую умную женщину во Флоренции"! Я знаю, что дело будет сделано, но, прежде чем покинуть спальню, я должен во всем убедиться собственными глазами. Ведь она откликнется, скажет: " Что я тебе сделала?" А ведь я одет очень хорошо. Как меня узнаешь? Я кажусь больше, моложе, проворнее; и не
найдется такой женщины, которая бы попросила с меня денег за ночь. Но где же наши?
Сцена девятая.
Мессер Нича, Каллимако, Лигурио, Тимотео и Сиро.
Лигурио. Добрый вечер, мессер.
Нича (испугавшись). Ой, ай!
Лигурио. Не бойтесь, это мы.
Нича. А, вы все здесь. Ну, если бы я вас не узнал сразу, я бы вас пырнул этой шпагой в самом лучшем виде. Ты Лигурио? Ты Сиро? А это магистр? А, что?
Лигурио. Да, мессер.
Нича(к Лигурио, указывая на Каллимако). Смотри! О, как он подделал себя, ни за что не узнаешь.