— Что?
— Зубное дерево. Ты будешь есть и проглотишь зубик. И он пустит у бедного Энди в животе корни, а потом вырастет зубное дерево с маленькими острыми зубками вместо листьев.
— Да ну, папа, — Энди крепко ухватил зуб перепачканными пальцами. — Нетути таких деревьев, не видал я таких.
— Таких деревьев нет, я таких не видел.
Неожиданно Мартин напрягся. По лестнице спускалась Эмили. С внутренним трепетом обняв сына, он прислушивался к неуверенным шагам. Когда она вошла, по движениям и угрюмому лицу Мартин понял, что она опять прикладывалась. Эмили начала шарить по ящикам и накрывать на стол.
— «В таком состоянии»! — У нее заплетался язык. — Вот как ты со мной разговариваешь. Не думай, что я забыла. Я помню все гадости, которые ты сказал. Не воображай, что я забыла.
— Эмили, — взмолился он. — Дети…
— Вот именно — дети! Думаешь, я не вижу твоих грязных уловок. Спустился сюда, и детей против меня настраиваешь. Не воображай, что я ничего не вижу и не понимаю.
— Эмили! Прошу тебя, иди наверх.
— Ага, а ты тут будешь настраивать моих детей… моих собственных детей… — Две большие слезы быстро сползли по ее щекам. — Настраивать моего мальчика, моего Энди, против матери.