неугомонные сверчки,

а звезды в лунной паутине —

как золотые паучки.

Они мерцали чуть приметно,

и сердце улетало к ним

и отдавалось беззаветно

луне и шорохам ночным, —

я засыпал, все забывая,

истаивая в полусне,

и неба глубина живая