Автоматчики смеялись. Величко сидел красный, как бурак, и вытирал пот с лица.
— Хороший у нас народ, — любовно посматривая на своих десантников, сказал Найденов.
Ребята были молодые, здоровые. Таких не испугаешь никакими трудностями и опасностями. Они быстро приспосабливаются к окружающей обстановке и везде чувствуют себя как дома. Даже в сыром и холодном окопе под дождем и под пулями неприятеля они не падают духом.
Поговорив здесь с бойцами, мы отправились в другие землянки и везде слышали то шутки и смех молодежи, то серьезные житейские разговоры «старичков», вспоминавших об оставленной, казалось, такой далекой и в то же время близкой, довоенной жизни в родных краях, жизни в кругу дорогих и близких людей.
Я был очень доволен приданными автоматчиками. С такими людьми можно было идти хоть на край света.
Двух автоматчиков Найденов отправил проводить меня. Когда мы по пояс в снегу добрались, наконец, до места, танкисты уже отдыхали. Закиров хлопотал у печки, напевая себе под нос что-то заунывное. Увидев меня, он обрадовался.
— А, товарищ командир! Садись кушать. Закир хороший пилов делал. Очень хороший пилов!
— Откуда ты взял рис, баранину? — строго спросил я его.
— Помпохоз хорош чиловек, сам дал. Говорит: на, Закир, продукт. Делай пилов командиру.
Рассказывая это, Закиров не смотрел мне в глаза. Опять он, небось, часа два ходил за помпохозом, добродушным, невоенного склада старичком, доказывая, что меня нужно кормить сейчас как следует и что он доложит замполиту, если не будет отпущено то, что требуется.