Павел Никитич, ненавидевший немцев всеми силами души, связался с подпольным центром и, под видом торговли всякими безделушками, работал связным между советскими людьми, оставленными в районе. Он распространял листовки, выпускаемые в подпольной типографии, и собирал сведения о противнике, которые затем передавались по радио в центр партизанского движения.
Немцы не раз врывались ночью в квартиру старика, переворачивали все вверх дном, но, ничего не находя, самого хозяина пока не трогали. По-видимому, они рассчитывали проследить за его связями и накрыть с поличным. Но Прокопенко был очень осторожен.
Ваня и Овчаренко пробрались к дому Павла Никитича и потихоньку постучали в окно. Жена Прокопенко, Марья Ильинична, приоткрыв занавеску, узнала своего племянника. Разведчики услышали, как звякнула щеколда. На улице было еще темно, шел снег. Оглядевшись по сторонам, Ваня и Семен быстро шмыгнули в приоткрытую дверь. В маленькой, тесной кухоньке их обдало волной теплого воздуха.
Посматривая подозрительно на Овчаренко, Марья Ильинична ушла с Ваней в соседнюю горницу.
Оттуда Семен услышал низкий, спокойный голос хозяина:
— Да что же ты, хлопец, тянешь кота за хвост. Так бы и говорил сразу. А то, видишь ты, конспиратор, а сам притащил разведчика прямо в хату.
В ответ прозвенел голосок Вани:
— А чего же мне было не привести? Я же знал, дядя Павел, что ты не подлюка.
— Ха-ха-ха! — загремел Прокопенко. — Подлюка! Ишь выдумал, постреленок.
На пороге появилась огромная, угловатая фигура старого кузнеца, из-под его локтя выглядывала курносая сияющая физиономия Вани.