Осыпая искрами это искажённое и жалкое лицо в красных полосках влажно блестевшей крови, человек рисовал головнёю в воздухе над ним огненный венец и, причмокивая, ворчал:
— Ну конешно… чего тут?
Искры падали на голову Силантьеву, на мокрую щёку и гасли, в яблоке глаза играл отблеск огня, от этого глаз казался ещё мертвей.
Человек медленно расправил согнутую спину, швырнул головню в реку, сплюнул вслед ей и, поглаживая лысый череп, зеленоватый в темноте, сказал своему товарищу:
— Ну, ты ступай тихонько, бережком, до того барака, скажи там: человека, мол, прикончили…
— Я боюсь один…
— Бояться нечего, иди, знай…
— Жуть…
— А ты — не дури-ко!..
Над моей головой раздался спокойный голосок старика-плотника: