Около барака становилось всё тише, костры догорали, люди таяли во тьме. С гладкой, жёлтой стены пристально смотрели на реку тёмные, круглые глаза сучьев. Одно окошко без рамы мутно светилось, из него вылетали на волю отрывистые, сердитые возгласы:
— Сдавай скорей!
— Хлюст в трефях…
— А здесь — козырной с барданом!..
— Фу ты, дьявол! Вот — судьба…
— В картах — не судьба, а — ловкость, — сказал лысый, сдувая с папиросы пепел.
Неслышно перешёл реку усатый плотник, остановился около нас и тяжко вздохнул.
— Что, землячок? — спросил его лысый.
— Да вот, — негромко, смущённо сказал плотник, такой огромный, мягкий в темноте, дали бы вы мне курнуть разок.
— Можно! На папироску…