Кому я скорби воспою?
Кто р-рук-ку…
Жесткие волосы бороды щекотали мне шею, я отклонился.
— Не любишь? Ну, чёрт с тобой, дрыхни…
— Да вы же щекотите меня бородой…
— Что ж — обриться для тебя, сахар?
Он сел на пол, подумал, посопел и сердито приказал:
— Ну, читай, а я лягу спать. Да гляди не убеги с книгой, это книга церковная! Дорогая. Знаю я вас, голодранцев! Что вы бегаете везде, зачем ходите? А — в конце концов — ходите куда тянет! Иди и ты. И скажи — погиб дьячок, скажи кому-нибудь хорошему, кто пожалеет. Диомид Кубасов, дьячок, — это я, — совсем и без возврата…
Он заснул. Раскрыв книгу наугад, я читаю:
— «Невозделанная земле, возрастившая всех питателя, разверзающа руку и благоволением своим насыщающа всякое животное…»