Зиночка, жеманно оттопырив мизинец, выковыривает вилкой шарики мяса из теста и болтает:
— Самое вкусненькое — всегда в серединке!
Обращается к мужу:
— Тебе подло жить?
Сухомяткин хохочет, наливая водку в рюмки, трясется, льет на скатерть и, задыхаясь, восхищается:
— Ах, кума, ну, и язычок у тебя!
Тогда рыжая женщина спокойно говорит нечто такое, от чего даже ее солидный муж начинает смеяться сухим, икающим смехом, а хозяин, бросив ложку, багрово надувшись от восторга, качается вместе со стулом.
— Упадешь, хохотун, — предупреждает его жена.
Тоже немного посмеявшись, она стерла смех с лица платочком и снова деловито склонилась над тарелкой, сказав:
— Бесстыдница ты, Зинка! Да еще при чужом че-ловеке…