Осип задергался, точно в судороге, и сорвавшимся голосом повторил:
— Я-а?
— Это совсем верно, — спокойно и внятно сказал Бу-дырин.
Мордвин тоже подтвердил, тихонько, печально:
— Ей-богу, ты, дядя Осип!.. Ты забыл…
— Конешно, ты заводчик делу, — угрюмо и веско крикнул солдат.
— За-абыл он! — яростно кричал Боев. — Как же, забыл! Нет, это он пробует, нельзя ли свою вину на чужую шею хомутом одеть, знаем мы!
Осип замолчал и, прищурив глаза, оглядел мокрых, полуодетых людей…
Потом, странно всхлипнув — смеясь или плача — дергая плечами и разводя руки, стал бормотать:
— А ведь — верно… и впрямь — моя затея-то… скажи на милость!