Покачнулась и пошла прочь, шагая мелко, точно ноги у нее были связаны, — шла она раздражающе тихо, покорно и точно слепая.
— Тащи! — выл Губин.
Когда я вытащил его, он — мокрый, синий от холода — стал прыгать по двору, ругаясь и размахивая руками.
— Это — как же? Я кричу, кричу…
— Сказал я Надежде, что ты видел ее.
Он подпрыгнул ко мне, злой.
— Кто тебе велел?
— Сказал, что тебе приснилось, будто она садом в баню шла…
— Что-о? Что такое?
Голоногий, тающий грязью, он смотрел на меня, хлопая глазами, его неприятное лицо стало смешно, глупо.