— Ну, да… А он сам, Ржига…
Но Клим уже не слушал, теперь он был удивлен и неприятно и неприязненно. Он вспомнил Маргариту, швейку, с круглым, бледным лицом, с густыми тенями в впадинах глубоко посаженных глаз. Глаза у нее неопределенного, желтоватого цвета, взгляд полусонный, усталый, ей, вероятно, уж под тридцать лет. Она шьет и чинит белье матери, Варавки, его; она работает «по домам».
Было обидно узнать, что Дронов и в отношении к женщине успел забежать вперед его.
— Что же она? — спросил Клим и остановился, не зная, как сказать далее.
— Только бы не снабдили волчьим билетом, — ворчал Дронов.
— Она позволяет тебе?
— Кто?
— Маргарита.
Дронов встряхнул плечом, точно отталкивая кого-то, и сказал:
— Ну, какая же баба не позволит?