«Интересно: как она встретится с Макаровым? И — поймет ли, что я уже изведал тайну отношений мужчины и женщины? А если догадается — повысит ли это меня в ее глазах? Дронов говорил, что девушки и женщины безошибочно по каким-то признакам отличают юношу, потерявшего невинность. Мать сказала о Макарове: по глазам видно — это юноша развратный. Мать все чаще начинает свои сухие фразы именем бога, хотя богомольна только из приличия».
Покачиваясь в кресле, Клим чувствовал себя взболтанным и неспособным придумать ничего, что объяснило бы ему тревогу, вызванную приездом Лидии. Затем он вдруг понял, что боится, как бы Лидия не узнала о его романе с Маргаритой от горничной Фени.
«Если б мать не подкупила эту девку, Маргарита оттолкнула бы меня, — подумал он, сжав пальцы так, что они хрустнули. — Редкая мать…»
Лидия вернулась с прогулки незаметно, а когда сели ужинать, оказалось, что она уже спит. И на другой день с утра до вечера она все как-то беспокойно мелькала, отвечая на вопросы Веры Петровны не очень вежливо и так, как будто она хотела поспорить.
— Ты читала это? — осведомилась Вера Петровна, показывая ей книгу Мопассана.
— Да. Это скучно.
— Разве? Я не нахожу.
— Странная привычка — читать, — заговорила Лидия. — Все равно как жить на чужой счет, И все друг друга спрашивают: читал, читала, читали?
— Бог знает, что ты говоришь, — заметила Вера Петровна несколько обиженно, а Лидия, усмехаясь, говорила:
— Такая воробьиная беседа. И ведь это же неверно, что любовь «сильна, как смерть». Тут уж засмеялась Вера Петровна: