— Пушкины, Лермонтовы стрелялись иначе, — бормотал доктор.
Клим вышел в столовую, там, у стола, глядя на огонь свечи, сидела Лидия, скрестив руки на груди, вытянув ноги.
— Опасно? — спросила она сквозь зубы и не взглянув на Клима.
— Не знаю.
— Доктор, кажется, груб?
Клим не ответил, наливая воду в стакан, а выпив воды, сказал:
— Вот. Из-за тебя уже стреляются. Лидия тихо, но строго попросила:
— Перестань.
Замолчали, прислушиваясь. Клим стоял у буфета, крепко вытирая руки платком. Лидия сидела неподвижно, упорно глядя на золотое копьецо свечи. Мелкие мысли одолевали Клима. «Доктор говорил с Лидией почтительно, как с дамой. Это, конечно, потому, что Варавка играет в городе все более видную роль. Снова в городе начнут говорить о ней, как говорили о детском ее романе с Туробоевым. Неприятно, что Макарова уложили на мою постель. Лучше бы отвести его на чердак. И ему спокойней».
Мысли были неуместные. Клим знал это, но ни о чем другом не думалось.