— Верно: не умеет! — скрепил Лютов и так тряхнул головою, что фуражка сдвинулась на лоб.
— Телепнева тоже уходит из школы, она — замуж, вот — ее жених!
Лютов ткнул в грудь свою, против сердца, указательным пальцем и повертел им, точно штопором. Неуловимого цвета, но очень блестящие глаза его смотрели в лицо Клима неприятно щупающим взглядом; один глаз прятался в переносье, другой забегал под висок. Они оба усмешливо дрогнули, когда Клим сказал:
— Поздравляю. Замечательно красивая девушка.
— Умопомрачительно, — поправил Лютов, передвигая фуражку на затылок.
Макаров предложил позавтракать.
— Разумеется, — сказал Лютов, бесцеремонно подхватив Клима под руку. — Того ради и живет Москва, чтобы есть.
Через несколько минут они сидели в сумрачном, но уютном уголке маленького ресторана; Лютов молитвенно заказывал старику лакею:
— И дашь ты нам, отец, к водке ветчины вестфальской и луку испанского, нарезав оный толсто…
— Знаю-с.