— Нет, тебя и юношей не назовешь, ты такой… Поискав слово, она нашла очень неопределенное:
— Особенный.
И, по обыкновению, начала допрашивать:
— Что ты находишь в Роденбахе? Это — пена плохого мыла, на мой взгляд.
Как-то вечером, когда в окна буйно хлестал весенний ливень, комната Клима вспыхивала голубым огнем и стекла окон, вздрагивая от ударов грома, ныли, звенели, Клим, настроенный лирически, поцеловал руку девушки. Она отнеслась к этому жесту спокойно, как будто и не ощутила его, но, когда Клим попробовал поцеловать еще раз, она тихонько отняла руку свою.
— Ты не веришь мне, а я… — начал Клим, но она прервала его речь.
— Меньше всего ты похож на кавалера де-Грие. Я тоже не Манон.
Через минуту она, вздрогнув, сказала:
— Я думаю, что наиболее отвратительно любят женщин актеры.
Клим обеспокоенно спросил: