Весело хлопотали птицы, обильно цвели цветы, бархатное небо наполняло сад голубым сиянием, и в блеске весенней радости было бы неприлично говорить о печальном. Вера Петровна стала расспрашивать Спивака о музыке, он тотчас оживился и, выдергивая из галстука синие нитки, делая пальцами в воздухе маленькие запятые, сообщил, что на Западе — нет музыки.
— Там — только машины. Там — от менуэта и гавота дошли — вот до чего…
И пальцами на губах он сыграл какой-то пошленький мотив.
— Не тереби галстук, — попросила его жена. Он послушно положил руки на стол, как на клавиатуру, а конец галстука погрузил в стакан чая. Это его сконфузило, и, вытирая галстук платком, он сказал:
— В Норвегии — Григ. Очень интересен. Говорят — рассеянный человек.
И замолчал. Женщины улыбались, беседуя все более оживленно, но Клим чувствовал, что они взаимно не нравятся одна другой. Спивак запоздало спросил его:
— Как ваше здоровье?
А когда Клим предложил ему земляники, он весело отказался:
— От нее у меня будет крапивная лихорадка. Мать попросила Клима:
— Покажи Елизавете Львовне флигель.