— Ты их, Гашка, прутом, прутом, — советовала она, мотая тяжелой головой. В сизых, незрячих глазах ее солнце отражалось, точно в осколках пивной бутылки. Из двери школы вышел урядник, отирая ладонью седоватые усы и аккуратно подстриженную бороду, зорким взглядом рыжих глаз осмотрел дачников, увидав Туробоева, быстро поднял руку к новенькой фуражке и строго приказал кому-то за спиною его:
— Сгони ребят.
— Не надо.
— Никак невозможно, Игорь Александрович, они постройку пачкают…
— Я сказал: — не надо, — тихо напомнил Туробоев, взглянув в его лицо, измятое обильными морщинами.
Урядник вытянулся, выгнул грудь так, что брякнули медали, и, отдавая честь, повторил, как эхо:
— Не надо.
Он сошел по ступеням, перешагивая через детей, а в двери стоял хромой с мельницы, улыбаясь до ушей:
— Здравствуйте.
— Понимаете? — шепнул Лютов Климу, подмигивая на хромого.