— Если революционер внушает мужику: возьми, дурак, пожалуйста, землю у помещика и, пожалуйста, учись жить, работать человечески разумно, — революционер — полезный человек. Лютов — что? Народник? Гм… народоволец. Я слышал, эти уже провалились…
— Он дает вам денег на газету?
— Дядя его дает, Радеев… Блаженный старикан такой… Помолчав, он спросил, прищурясь:
— Что же, Лютов — убежденный человек?
— Не знаю. Он такой… неуловимый.
— Поймают, — обещал Варавка, вставая. — Ну, я пойду купаться, а ты катай в город.
— Купаться? — удивился Клим. — Вы так много выпили молока…
— И еще выпью, — сказал Варавка, наливая из кувшина в стакан холодное молоко.
Приехав в город, войдя во двор дома, Клим увидал на крыльце флигеля Спивак в длинном переднике серого коленкора; приветственно махая рукой, обнаженной до локтя, она закричала:
— А, молодой хозяин! Пожалуйте-ко сюда!