Лютов перестал гладить колени и сидел согнувшись.
— Она, в сущности, не умная девушка…
— Женское в ней — умное.
— Мне кажется, она не способна понять, за что надо любить…
— При чем здесь — за что? — спросил Лютов, резко откинувшись на спинку дивана, и взглянул в лицо Самгина обжигающим взглядом. — За что — это от ума. Ум — против любви… против всякой любви! Когда его преодолеет любовь, он — извиняется: люблю за красоту, за милые глаза, глупую — за глупость. Глупость можно окрестить другим именем… Глупость — многоименна…
Он вскочил, подошел к столу и, схватив дьякона за плечи, стал просить:
— Егор, — почитай о неразменном рубле… Ну, — пожалуйста!
— При незнакомом человеке? — вопросительно и смущенно сказал дьякон, взглянув на Клима. — Хотя мы как будто уже встречались…
Клим любезно улыбнулся.
— Смолоду одержим стихотворной страстью, но конфужусь людей просвещенных, понимая убожество свое.