— Знаете, на кого царь похож? — спросил Иноков. — Клим безмолвно взглянул в лицо его, ожидая грубости. Но Иноков сказал задумчиво:
— На Бальзаминова, одетого офицером.
— Исаак, — пробормотал Самгин.
— Что?
— Исаак, — повторил Клим громче и с досадой, которую не мог сдержать.
— Ах, да, это — из библии, — вспомнил Иноков. — Ну, а кто же тогда Авраам?
— Не знаю.
— Странное сравнение, — усмехнулся Иноков и заговорил, вздохнув:
— Корреспонденции моих — не печатают. Редактор, старый мерин, пишет мне, что я слишком подчеркиваю отрицательные стороны, а это не нравится цензору. Учит: всякая критика должна исходить из некоторой общей идеи и опираться на нее. А чорт ее найдет, эту общую идею!
Клим перестал слушать его ворчливую речь, думая о молодом человеке, одетом в голубовато-серый мундир, о его смущенной улыбке. Что сказал бы этот человек, если б пред ним поставить Кутузова, Дьякона, Лютова? Да, какой силы слова он мог бы сказать этим людям? И Самгин вспомнил — не насмешливо, как всегда вспоминал, а — с горечью: