— Чему же удивляться? Я — адвокат, вы — прокурор…
— А представьте, что вы — обвиняемый в политическом процессе, а я — обвинитель?
— Не пощадите?
— Нет. Этот Кучин, Кичин — чорт! — говорит: «Чем умнее обвиняемый, тем более виноват», а вы — умный, искреннее слово! Это ясно хотя бы из того, как вы умело молчите.
Ресторан уже опустел. Лакеи смотрели на запоздавших гостей уныло и вопросительно, один из них красноречиво прятал зевки в салфетку, и казалось, что его тошнит.
— Пора уходить, — сказал Самгин. На улице минуты две-три шли молча; Самгин ожидал еще какой-нибудь выходки Тагильского и не ошибся:
— Россия нуждается в ассенизаторах, — не помните, кто это сказал? — спросил Тагильский, Клим ответил:
— Вы сказали.
— Нет, я — повторил. А сказал Леонтьев, помнится. Он или Катков.
— Не знай.