На хозяйку Клим не смотрел, боясь увидеть в светлых глазах ее выражение неудовольствия; она стояла у буфета, третий раз приготовляя кофе, усердно поглощаемый Дмитрием.
— Вы пьете кофе? — ласково спросила она Долганова.
— Обязательно! — сказал он и, плотно сложив длинные ноги свои, вытянув их, преградил, как шлагбаумом, дорогу Айно к столу. Самгин даже вздрогнул, ему показалось, что Долганов сделал это из озорства, но, когда Айно, — это уж явно нарочно! — подобрав юбку, перешагнула через ноги ниже колен, Долганов одобрительно сказал:
— Ловко! Вы — извините, так устал, что хоть под стол лечь.
— Не надо под стол, — посоветовала Айно тем тоном, каким она, вероятно, говорила с детьми.
— Финка? — спросил Долганов, измеряя ее глазами, она ответила ласковым кивком головы, тогда гость, тоже кивнув, сказал:
— Это — видно.
Клим Самгин прервал диалог, подойдя к Долганову вплоть, он сердито осведомился:
— Вам известно содержание записки?
— Ну, конечно. Только скажите ей, что я опоздал, впрочем, она, наверное, уже знает это.