— В Нижний ездила она — не там ли зацепилась за что-нибудь? Вы, кажется, нижегородец?
— Нет, — сказал Самгин и тоже спросил: не знает ли Гогин чего-нибудь о Варваре?
— Цела, — ответил тот, глядя в самовар и гримасничая. — По некоторым признакам, дело Любаши затеяно не здешними, а из провинции.
Самгин слушал и утверждался в подозрениях своих: этот человек, столь обыкновенный внешне, манерой речи выдавал себя; он не так прост, каким хочет казаться. У него были какие-то свои слова, и он обнаруживал склонность к едкости.
— Самопрыгающая натура, — сказал он о Любаше, приемного отца назвал «иже еси в либералех сущий», а постукав кулаком по «Русским ведомостям», заявил:
— На медные деньги либерализма в наше время не проживешь.
Держался небрежно, был излишне словоохотлив, и сквозь незатейливые шуточки его проскальзывали слова неглупые. Когда Самгин заметил испытующим тоном, что революционное настроение растет, — он спокойненько сказал:
— Весьма многими командует не убежденность, а незаконная дочь ее — самонадеянность.
Самгин почти обрадовался, когда гость ушел.
— Кто это? — спросил он Анфимьевну.