— Вот это — да!
Сквозь хмель Клим подумал, что при Алине стало как-то благочестиво и что это очень смешно. Он захотел показать, что эта женщина, ошеломившая всех своей красотой, — ничто для него. Усмехаясь, он пошел к ней, чтоб сказать что-то очень фамильярное, от чего она должна будет смутиться, но она воскликнула:
— Боже, это — Клим! И пьян так, что даже позеленел!.. Но костюм идет к тебе. Ты — пьешь? Вот не ожидала!
— Да, пью! — сказал Самгин. — Я тут. У него было очень много слов, которые он хотел сказать, но все это были тяжелые слова, язык не поднимал их, и Самгин говорил:
— Пью. Один. Это мой «Манифест». Ты читала? Нет. Я тоже.
Потом он стоял у стола, и Варвара тихо спрашивала его:
— Вам плохо?
— Плохо, — согласился он. — Вы пляшете плохо. Неприлично.
— Хотите ершика? — слышал он. Выпив лимонада с коньяком, Самгин почувствовал себя несколько освеженным и спросил, нахмурясь:
— Китаец, это — кто?